Инквизиция. Царство страха - Тоби Грин

Знакомясь с делами морисков инквизиторских судов в Валенсии и Сарагосе того времени, с ужасом видишь: к подавляющему большинству из них, как сказано, «относились с прилежанием (применяя пытки)». Часто только в пыточной камере мориск начинал давать признательные показания, что «всю свою жизнь был мусульманином». Нередко такие «мусульмане» отказывались от своих признаний сразу, когда прекращали пытку потро^[777].

Однако это было ошибкой: отказ от показаний часто приводил к возобновлению мучений^[778].

Безусловно, как мы видели в главе 3, некоторых морисков освобождали от пыток в силу их физического состояния или возраста. Однако сам факт того, что в этот период инквизиция пытала большинство арестованных морисков, говорит сам за себя.

Инквизиция не могла охватить огромное число морисков-вероотступников, в существовании которых она была убеждена^[779]. Оказалось возможным осудить только незначительную часть от общего количества. Однако неограниченное применение пыток сыграло решающую роль в том, что у обращенных возникла ненависть к инквизиции^[780].

Применение пыток сопровождалось унижением. Когда Беатриса Падилья, жена Франсиско Маэстро, корзинщика из Аркоса, принесла своему мужу чистую рубашку в инквизиторскую тюрьму в Куэнке, ее посадили верхом на осла и, обнажив ниже талии, провезли по городу Аркос. При этом проповедник громко сообщал о ее преступлении, после чего ей нанесли 100 ударов плетью^[781]. Когда в 1579 г. приговоренный мориск из Мурсии Мартин Варуни нарушил условия приговора и вернулся домой из изгнания, чтобы повидаться с женой и детьми, инквизиция приказала ему отбывать весь срок своего изгнания с самого начала^[782]. Истории, подобные делу Варуни, демонстрируют: инквизиторы не только пытали и «освобождали». Они разрушали семьи даже при вынесении относительно мягких приговоров. И этим рушили общество^[783].

Часто при набегах инквизиции уничтожались целые деревни. Например, в 1585 г. в Куэнке покарали тринадцать из двадцати одного заключенного из небольшой деревушки Сокуэлламос. А в 1589 г. в Валенсии было наказано восемьдесят три мориска из Мислата^[784].

Такие события вселяли страх и ненависть. Действительно, ведь одно влечет за собой другое. Приблизительно в 1607 г. летописец Педро де Валенсия писал: мориски были врагами пострашнее мавров Северной Африки, «так как они боялись, что их схватит испанская инквизиция, которая сожжет их и конфискует их имущество… Мориски знали, что они живут, постоянно рискуя всем этим. И если будет обнаружено, что они мусульмане, то им придется страдать и переносить мучения. И посему они ненавидят нас так, как ненавидели бы людей, желающих убить их»^[785].

Поэтому страх перед инквизицией, вызванный собственными действиями инквизиции, был признан в Валенсии в качестве источника ненависти. Это страх был столь велик среди морисков, что они не вступали в браки со «старыми христианами», поскольку это могло привести к доносам^[786].

Иногда мориски убивали того, кого они подозревали в доносительстве^[787]. Они рассматривали наказание инквизиции не как позор, а как знак отличия, аплодируя тем, кто прошел через представление с публичным аутодафе и санбенито^[788].

Мрачная пляска страха и ненависти достигла своего апогея в отношениях между морисками и инквизицией^[789]. Эту мусульманскую «пятую колонну» терроризировали угрозой «лишения жизни, собственности и детей, тем, что в мгновение ока мы можем оказаться в темных застенках и проведем там много лет, истратив всю свою собственность и наблюдая, как отбирают у нас детей и передают на воспитание другим людям»^[790].

И вновь попытка выдавить из бывших мусульман дух непокорности с помощью жестокости и непреодолимой силы привела к противоположному результату. Теперь мориски стали склонны к ереси более, чем когда-либо ранее. Они научились пренебрегать инквизицией, символом своего угнетения.

Использование против предполагаемого мусульманского врага инквизиции, которая так и не смогла добиться главной цели и сломить сопротивление, еще больше осложнило положение дел. Хотя она не «освободила» столько морисков, сколько было казнено конверсос в XV столетии, но все же сыграла решающую роль в накале ненависти. И это неизбежно привело к страшной трагедии морисков.

Действительно, в обращении «старых христиан» с морисками присутствовала жестокость пополам с удовольствием, как у кошки, которая, сломав крыло птичке, играет с ней перед тем, как откусить голову.

Перенесемся в долину реки Эбро в Арагоне, где в середине XV века происходили неоднократные стычки между «старыми христианами» и морисками. После ряда ожесточенных схваток с ополчением морисков, в 1585 г. «старые христиане» решили отомстить и убить одного из своих врагов. Очевидно, они были убеждены в том, что убийство мориска будет приятно Господу, а если они сами погибнут в бою, то заслужат вечное спасение^[791]. Эта вера в славу мученичества восходит непосредственно к идеологии крестоносцев XI–XII вв. Она уже устарела и разрушалась, словно горы. Не было ничего удивительного в том, что власти поняли: применение насилия связано с трудностями.