Последний роман Владимира Высоцкого - Юрий Сушко

Был зол, прочтя книгу Влади, и певец Иосиф Кобзон: «Спекулятивная, вульгарная гадость! Я не хочу знать, что происходило в интимной жизни Высоцкого. В трусах он сидел или без трусов, пил он в это время или курил? Какое мое собачье дело? Он для меня – бог и кумир!»

«Эта книжка… лживая, совершенно искажающая образ Володи Высоцкого, – по-прокурорски суров был в оценках Михаил Шемякин. – Она написана свысока. Можно подумать, что Володя вообще где-то метр с кепкой, а над ним возвышается двухметровая Марина… Она ревновала к нашей дружбе, к нашей работе…»

Позже художник постарался по-своему отомстить Марине Влади. Создав памятник Высоцкому в Самаре, он на заднем плане поместил фигуру Марины и дал ей в руки книгу, из которой выползает змея. «Мы квиты», – радовался Шемякин. Но в то же время он упорно настаивал: «Мы должны быть ей благодарны за то, что она много лет спасала его… И то, что он не умер гораздо раньше, этим мы обязаны Марине».

Высказывал личные претензии Влади и поэт Евгений Евтушенко: «Марина допустила очень странную для меня бестактность, назвав меня и Вознесенского «официальными поэтами». Ну какие же мы «официальные» поэты»?! И еще одно задело Евгения Александровича: «Действительно не я был тем человеком, который сунул Володю в руку Марины, но я был первым, кто ей сказал о его существовании… И сказал:

– Марина, ну что тебе стоит, познакомься с ним.

Она это запомнила, но потом ни разу об этом не упомянула».

Еженедельник «Литературная Россия» не поскупился, отведя чуть ли не половину полосы разгневанному открытому письму «В угоду сенсации», подписанному ветераном труда, инженером Алхимовой, преподавателем литературы Нестеровой и членом Союза журналистов СССР Цветковой. Милые, возможно, женщины, оскорбленные в своих лучших чувствах, со «всей пролетарской ненавистью» писали: «В любовь М. Влади можно было бы и поверить, если бы не унижающие достоинство ее покойного мужа натуралистические сцены, для которых автор не жалеет красок… Не пощадила М. Влади своего мужа и в чисто интимных подробностях… М. Влади отводит себе роль и этакого открывателя цивилизованного заграничного рая… Непочтительнее всего, мягко говоря, Марина Владимировна отзывается о родителях Высоцкого и особенно о его отце – фронтовике, офицере… Допустим, отец мог разговаривать с сыном как угодно резко. А разве в других семьях этого не бывает?.. М. Влади была желанным гостем в нашей стране. Русское гостеприимство ей довелось испытать не раз. А вот чем она ответила на это доброжелательство и открытость?.. Немало занимают автора проблемы продовольственного и промтоварного дефицита в нашей стране… Непонятное тяготение испытывает автор к самым «приземленным» темам – нашим расхлябанным дорогам, далеко не «эстетичным» общественным туалетам и, извините, толстым задам… Обидно…»

Только все же разумнее согласиться с авторитетным мнением секретаря комиссии по творческому наследию В.С. Высоцкого, критика Натальи Крымовой, сказавшей так об авторе книги: «Она человек честный. Через многое ей пришлось пройти, и многое было под секретом. Она очень буквально и точно описала то, что ей довелось пережить. Это надежный источник».

Уверен, все упреки и претензии в адрес Марины Владимировны перечеркивают письмо мужа, написанное им незадолго до смерти:

«Мариночка, любимая моя, я тону в неизвестности. У меня впечатление, что я смогу найти выход, несмотря на то, что я сейчас нахожусь в каком-то слабом и неустойчивом периоде. Может быть, мне нужна будет обстановка, в которой я чувствовал бы себя необходимым, полезным и не больным. Главное – я хочу, чтобы ты оставила мне надежду, чтобы ты не принимала это за разрыв, ты – единственная, благодаря кому я смогу снова встать на ноги. Еще раз – я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было плохо. Потом все станет на свое место, мы поговорим и будем жить счастливо. Ты. В. Высоцкий».

Марина рассказывала, что после смерти Высоцкого ее преследует сон: «Мы ходим тут где-то, в прекрасном лесу, осенью, когда все очень красиво, тепло. Мы ходим и летаем в то же время. Это жутко приятно. И жутко, когда просыпаешься: жизнь совсем другая, нет Володи уже… Он часто возвращается ко мне, этот сон. Раз десять или пятнадцать это было… И еще один сон, что я встречаю его, а он вовсе не умер, постарел, правда…»