Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы - Владилен Орлов

Третий этаж института, деканат факультета электрификации сельского хозяйства. Меня приветливо встречает сам декан Ш. М. Алукер. Знакомимся. Он явно доволен. В институте, наконец, появляются мужчины, да еще фронтовики! В основном на 1-м курсе. А то были военные и послевоенные недоборы, и все старшие курсы состоят почти из одних девиц. Я же доволен вдвойне. Солдатская лямка кончилась, и я уже студент, а не рядовой младший сержант! Получаю студенческий билет и еще одну продовольственную карточку на следующий месяц.

В один из ближайших дней после приезда я вышел из квартиры, поднялся на один пролет выше, позвонил к Вельским, узнать о судьбе моего предвоенного товарищ по дому Алеши Вельского. Дверь открыла его мать, сухонькая старушка. Я назвался. Она всплеснула руками, произнесла как-то просто: «А Алеши нет, его убили…» и тотчас пригласила меня в такую мне знакомую до войны комнату. С тех пор здесь ничего не изменилось: тот же стол посередине, диван, на стене оленьи рога, в углу, перед одним окном, та же, крашенная коричневым, дощатая отгородка, где до войны Алеша имел свой угол. Только все показалось мне запущенным. Мы сели за стол. Она заплакала и стала рассказывать, что они получили «похоронку» в 43-м году со стандартным текстом: «…погиб в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками…». Далее ей удалось узнать, что Алеша был пулеметчиком, погиб под Сталинградом на знаменитом тогда Мамаевом кургане, где были особенно ожесточенные бои и который переходил из рук в руки. Погиб, заменив убитого пулеметчика, а потом на его место встал, точнее лег к пулемету, другой и тоже погиб. Я слушал, что-то говорил, чувствовал, как ей тяжело нести эту утрату, и меня охватило чувство неловкости. Вот я вернулся, практически не пострадавший, а она осталась без единственного сына. Ушел я с тяжелым сердцем и больше не заходил, хотя она и приглашала. Тогда мне казалось, что мое появление бередит ее душу. Наверно, зря так думал.

В феврале 1946 года, с началом второго семестра в институте, я погрузился в учебу. Надо было быстро нагнать упущенное, т. е. подготовиться и сдать экзамены за первый семестр. Я с жаром и удовольствием окунулся в учебу, отметая по возможности все остальное. Но это уже другая, институтская, послевоенная жизнь. Война позади, и больше ее никогда не будет! Всех фашистов разбили, и никакой серьезной угрозы на горизонте не видно. Таков был общий настрой. Трудно, голодновато, но это семечки! Мне это — море по колено после пережитого.

Сам я ощущал тогда чувство полного удовлетворения. Война кончилась, я остался жив, легко ранен, не ударил в грязь лицом, не отлынивал от службы в армии, побывал на передовой, отмечен престижным солдатским орденом «Славы», который давали только фронтовикам, непосредственно участвующим в столкновениях с противником, и медалью «За боевые заслуги». Но все это уже в прошлом. Более того, не хотелось вспоминать то время, хотелось поскорее забыть тяготы войны, цепь ужасов, лишений, унижений, когда ты ежедневно зависишь от чьей-то воли, не всегда доброжелательной, когда сама жизнь зависит от случая. Началась новая, мирная жизнь со своими радостями и печалями.