Восхождение денег - Найл Фергюсон

Экономические махинации, обман, ложь, совращение людей нашим образом жизни и экономические киллеры помогли построить империю, невиданную в мировой истории. Моя истинная цель заключалась в выдаче кредитов другим странам, огромных кредитов, гораздо больших, чем они могли оплатить. Мы предоставляли заем, львиная доля которого потом оказывалась в США. Долг и проценты по нему превращали другую страну в нашу прислужницу, в нашу рабыню. Двух мнений быть не может, это – империя⁶¹.

В своей книге “Исповедь экономического киллера” Перкинс заявляет, что президенты Эквадора Хайме Рольдос Агилера и Панамы Омар Торрихос были убиты в 1981 году за попытку противостоять политике “союза правительства и банкиров, строивших империю”⁶². Но в этой истории есть странности. США не ссужали Панаме и Эквадору какие-то несусветные суммы – в 1970-х годах эти страны получили 197 миллионов долларов и 96 миллионов долларов, в сумме менее 0,4 % всей американской помощи. Более того, эти страны не были главными покупателями американских товаров. В 1990 году на их долю приходилось соответственно 0,22 % и 0,17 % американского экспорта. К тому же два президента не были столь уж значительными фигурами, чтобы их убивать. “МВФ и Всемирный банк дают кредиты странам, оказавшимся в кризисе, а не тем, которые имеют значение для американских корпораций”, – говорит все тот же Роберт Зелик.

Но обвинения в неоимпериализме продолжают звучать. По словам Джозефа Стиглица, лауреата Нобелевской премии по экономике и главы Всемирного банка с 1997 по 2000 год, МВФ в 1980-х годах не только “в идеологическом раже насаждал идею превосходства рынка”, но и придавал своей роли “явные признаки империализма”. Более того, по мнению Стиглица, “многие предложения, на которых настаивал МВФ, например преждевременная либерализация рынка капитала, приводили к нестабильности в мире… Рабочие места постоянно сокращались, потому что приток и отток спекулятивных денег, частых спутников либерализации рынка, не оставляли камня на камня от экономики”, пишет он, добавляя, что “даже в тех странах, где был отмечен рост, принес он плоды богатым и, особенно, очень богатым”⁶³. В своем обличении МВФ и Уолл-стрит Стиглиц как будто забывает, что в 1980-х годах не только они настаивали на свободном перемещении капиталов. Путь либерализации проложила Организация экономического сотрудничества и развития, за которой (после обращения в новую веру французских социалистов Жака Делора и Мишеля Камдессю) пошла Еврокомиссия и Совет Европы. Можно утверждать, что рождению Вашингтонского консенсуса предшествовал консенсус Парижский (а тому – Боннский)⁶⁴. В Лондоне правительство Маргарет Тэтчер тоже пошло по пути либерализации рынка капитала безо всякой подсказки Вашингтона. Скорее уж Рейган последовал примеру Тэтчер, а не наоборот.

Хайме Рольдос Агилера в Эквадоре…

…и Омар Торрихос в Панаме – предполагаемые жертвы “экономических киллеров”.

Елавное обвинение Стиглица в адрес МВФ состоит в том, что, по его мнению, Фонд неправильно действовал во время азиатского кризиса 1997 года. Стиглиц считает, что сочетание кредитов объемом в 95 миллиардов долларов нуждающимся странам с условиями Вашингтонского консенсуса (высокие ставки, низкий бюджетный дефицит) лишь усугубило кризис. Эту точку зрения во многом разделяет экономист и публицист Пол Кругман⁶⁵. Сомнений по поводу серьезности того кризиса нет. В Индонезии, Малайзии, Южной Корее и Таиланде в 1998 году был значительный экономический спад. Но ни Стиглиц, ни Кругман не предлагают рецепта лечения этого кризиса кейнсианскими пилюлями – свободным обменным курсом и увеличением бюджетного дефицита. На обвинения Стиглица едко ответил Кеннет Рогофф, ставший главным экономистом МВФ сразу после того кризиса: