Император. Поле мечей - Конн Иггульден

Отойдя за пределы досягаемости копий, гельветы перестроились и, переступая через тела погибших, снова пошли на приступ.

— Эти варвары еще не знают, что значит сражаться с римскими легионерами! — подбодрил Брут своих воинов.

Некоторые улыбнулись, но никто не мог оторвать взгляда от несметных полчищ, вновь покрывших склон холма. Некоторые из атакующих даже вытащили застрявшие в земле копья и метнули их в римлян, однако крутой склон оказался недосягаем.

— Мечи к бою! — скомандовал Брут, и оба легиона, словно один человек, обнажили мечи и подняли их, как будто пытаясь поймать солнечные лучи. Взглянув на свое войско, центурион гордо вскинул голову. Пусть лезут, подумал он.

Чем выше и ближе к римлянам поднимались гельветы, тем круче становился склон. Люди тяжело дышали, и фаланги начали распадаться. Десятый легион терпеливо ждал; каждый из его воинов стоял среди товарищей, которых знал уже много лет. Страха в рядах римлян не ощущалось. Они стояли в полной боевой готовности, готовые перестроиться, как только того потребует обстановка. Острые мечи вселяли уверенность в собственных силах, и на лицах людей ясно читалось предвкушение схватки. Некоторые из легионеров даже кивали наступающим, словно приглашая их подойти как можно ближе. Внезапно командир увидел свое войско таким, каким оно представало взгляду врагов: сплошная, без единого просвета, стена людей и щитов, грозно ощетинившаяся сверкающими на солнце мечами.

Наконец первые ряды гельветов вышли на вершину и тут же пали под яростными ударами легионеров. Острые клинки римских воинов вонзились во вражеский строй, направо и налево отсекая головы и руки. Длинные копья гельветов оказались не в силах пронзить прочные римские щиты. Брут торжествовал.

Он стоял на правом фланге, в первом ряду. С трудом оторвав взгляд от побоища, центурион оценил сложившуюся ситуацию. Гельветы, конечно, пытались взять численностью: все новые и новые воины спешили на помощь товарищам, а у подножия холма собирались свежие силы. Центуриону внезапно стало жарко. Он снова взглянул на восток в надежде увидеть Цезаря. Солнце слепило глаза, но, прищурившись, он продолжал пристально вглядываться в кромку леса.

— Ну же, быстрее! — сам того не замечая, поторопил он.

Конечно, чтобы окружить римлян, гельветам необходимо время. Однако если им все-таки удастся зайти с противоположной стороны холма, римским воинам отступать будет некуда. На защиту женщин и детей варвары оставили совсем немного вооруженных мужчин — почти все пошли в бой. И если они действительно начнут атаку с тыла, среди легионеров может начаться паника.

Напор атаки уже начал сказываться, и в первых рядах Десятого легиона появились прорехи. Конечно, воины могут держаться достаточно долго и способны сражаться без отдыха два часа подряд, но все-таки лучше обеспечить им замену и сохранить силы на случай возможного отступления. Если Юлий не появится с минуты на минуту, придется отводить легионеров обратно, на вершину холма, и при этом с боем преодолевать каждый метр. Хуже будет, если варвары внезапно нанесут удар в спину.

С тяжелым сердцем Брут посмотрел на своих воинов. Если ему удастся пережить этот бой, Юлий жестоко поплатится за промедление, которое может стоить Десятому легиону жизни. После нескольких лет, проведенных в Испании бок о бок, Брут знал почти каждого, и поэтому каждая смерть стала бы для него личной драмой.

И в этот самый миг вдалеке, в противоположном конце долины, показалась серебряная линия — легионы Цезаря! Брут не смог сдержать радостного возгласа. В рядах гельветов, предупреждая врагов и поддерживая боевой дух, заиграли горны, и в битву вступили новые фаланги. Такие же звуки раздались и на холме — варвары остановились и наблюдали за происходящим внизу, в долине. Уже через минуту началось обратное движение. Гельветы начали отступать с холма, и между двумя армиями образовался заметный промежуток. Значит, окружения уже можно не опасаться, ведь воины спешили спасти свои семьи и собственное добро.

— Десятый и Третий! — снова и снова выкрикивал Брут налево и направо. Наконец все были готовы слушать приказ, и центурион, подняв руку, резко взмахнул в сторону долины.

— Сомкнуть строй! Лучникам собрать стрелы! Десятый, вперед! Третий, вперед!

Десять тысяч воинов, как один, повиновались приказу, и сердце Брута едва не раскололось на части от гордости.

В составе войска гельветов не было конницы, и, чтобы пресечь явно намечавшееся перестроение, Брут направил в самую гущу их рядов свой отборный отряд. Юлий и Марк Антоний увидели, как Октавиан во главе группы всадников промчался в сторону вражеских фаланг. На полном скаку каждый из воинов наклонился и достал из прикрепленного к седлу кожаного чехла легкий дротик. Потом по команде все метко отправили оружие в цель. Варвары взревели и попытались закрыться щитами, но Октавиан снова повторил команду, и на их головы обрушилась следующая волна железа. Октавиан продолжал обстрел до последнего копья, так что, когда Юлий подошел к колонне с тыла, она была охвачена паникой, и расправиться с растерянными и потерявшими ориентацию врагами не составило никакого труда.

По приказу полководца горнисты сыграли команду удвоить скорость, и двадцать тысяч легионеров перешли на рысь, которая могла перенести их на много километров вперед, к передовым отрядам противника. Огромный обоз варваров молча, в ужасе наблюдал за стремительно, без единого звука проносящимися мимо всадниками. Никакой опасности эти люди не представляли, и Юлий пытался решить, как наиболее выгодно использовать сложившуюся позицию.

Те из варваров, которые еще недавно энергично атаковали холм, сейчас обратились в паническое бегство, стремясь как можно быстрее вернуться в колонну. Юлий увидел преследующие их сверкающие когорты Десятого и Третьего легионов и улыбнулся. Сплоченные ряды, словно одно длинное зеркало, отражали солнечные лучи. Весь холм уже оказался усеян телами погибших. Юлий видел, что гельветы полностью потеряли направление и забыли о фалангах. Страх парализовал их волю и способность к действию, а значит, надо сделать все, чтобы его усилить. Он решил было вернуть отборную конницу, чтобы окончательно разбить колонну, но в этот самый момент Октавиан подал сигнал к атаке, и масса лошадей обрушилась на бегущих воинов. Юлий дождался окончания натиска и, увидев, что конница повернула к своим, подал сигнал удержать позицию.

— Копья к бою! — скомандовал полководец. Поднял свое копье и с удовольствием ощутил вес и приятную гладкость деревянного древка. Уже можно было разглядеть лица бегущих. Времени оставалось совсем мало — придется ограничиться лишь одним залпом.

— Копья! — крикнул он и с силой метнул то, которое сжимал в руке.

В ту же секунду небо над головой почернело от множества летящих снарядов, и передние ряды гельветов смешались. А прежде чем они пришли в себя, их настигли легионеры и начали крушить мечами.

Центурия за центурией постепенно вступали в схватку, и римляне все глубже проникали в ряды растерянного и уже почти окончательно побежденного племени. Гельветов было очень много! Легионеры безжалостно крушили все, что вставало на пути, и продвигались настолько быстро, что Юлий даже забеспокоился, не задумал ли противник обманный маневр. Горнисты сыграли сигнал расширить строй, и за спиной полководца показались легионы из Аримина, которым предстояло окружить врагов. С ними вместе, ожидая сигнала к атаке, тронулась и отборная конница.