Прохоровка без грифа секретности - Лев Лопуховский

В целях авиационного обеспечения контрудара привлекались все наличные силы 2-й ВА, которая за неделю боев понесла значительные потери. К 12 июля в боевом составе армии насчитывалось 502 исправных самолета из 880 самолетов, имевшихся к началу операции, в том числе: 266 истребителей, 96 штурмовиков (примерно треть от первоначального состава) и 140 бомбардировщиков. Авиация получила задачу вести разведку в интересах наземных войск, прикрыть главную группировку 5-й гв. танковой армии и нанести бомбо-штурмовые удары по танкам, артиллерии и мотопехоте противника в районе Сухо-Солотино, Покровка, Озеровский, Мал. Маячки. В интересах войск Воронежского фронта привлекалась также авиация 17-й ВА ЮЗФ (примерно 350 исправных самолетов), которая действовала в основном в полосе 7-й гв. армии, воспрещая подход резервов противника на прохоровское направление.

Интересно, что на этот раз Ватутин потребовал активизировать действия ночных бомбардировщиков в интересах фронтового контрудара. В ночь на 12 июля самолеты 262-й нбад 17-й ВА совершили 164 вылета на бомбежку тылов группы «Кемпф» в районах Разумное, Соломино и Маслова Пристань. Экипажи из 208-й нбад 2-й ВА в ходе 109 вылетов нанесли удар по войскам и технике противника севернее Яковлево. Особенно отличился пилот П.С. Редченков из 715-го нбап, вылетевший первым и «погасивший» несколько прожекторов, что позволило другим экипажам действовать в более безопасных условиях. К сожалению, 6-й авиакорпус из состава авиации ДД в ночь на 12 июля не поднял в воздух ни одного самолета91.

Здесь нельзя не сказать о недостаточной обеспеченности соединений боеприпасами. Ожесточенный характер боев вызвал повышенный расход боеприпасов всех видов. К тому же части при вынужденном отходе зачастую просто не успевали вывозить боеприпасы, выложенные на грунт и хранящиеся на складах. Включение в состав фронта двух танковых корпусов, а затем и двух полнокровных армий, в свою очередь, легло дополнительной нагрузкой на службы его тыла. Например, 5-я гв. армия при передаче ее из состава Степного фронта не смогла вывезти предназначавшиеся ей боеприпасы, и ее артиллерийские части сидели на «голодном пайке». Командующий и штаб фронта не проявили должной настойчивости, чтобы исправить положение.

Высказывая в адрес командующего фронтом генерала армии Н.Ф. Ватутина некоторые замечания по поводу планирования операции и организации боевых действий, в том числе и контрудара 12 июля, автор имеет в виду, что значительная часть вины за допущенные недочеты лежит на штабе фронта. В его работе, как и в работе подчиненных штабов, было много неувязок, чисто технических проблем, в том числе и в организации непрерывной связи. Были упущены вопросы организации и поддержания взаимодействия между объединениями, между артиллерийскими и танковыми соединениями и частями впереди действующих стрелковых дивизий с танковыми соединениями. Отсутствие на своем месте начальника штаба отрицательно сказалось на работе его отделов по управлению войсками в ходе операции.

Крайне слабо была организована работа по своевременному доведению до подчиненных звеньев управления сведений о противнике. «Армия вводилась в бой, а мы слабо знали обстановку, которая была на этом участке крайне сложной и напряженной, – вспоминал А.С. Жадов. – Информация штаба армии о действиях противника и своих войсках фронтовым командованием была нерегулярной. <…> Такая информация была жизненно необходимой, так как враг рвался еще вперед»92. Ему вторит П.А. Ротмистров: «В такой сложной обстановке, не имея полных данных о группировке противостоящего противника и его намерениях, утром 12 июля войска Воронежского фронта начали свой контрудар»93.

Но ведь армии вводились в сражение не с ходу! За двое с лишним суток можно было организовать сбор данных о противнике от впереди действующих войск. Части армии Жадова, находящиеся в непосредственном соприкосновении с противником, пытаясь восстановить положение в ночь на 12 июля, по сути, провели разведку боем. Но, видимо, добытые данные не были использованы должным образом.

Значительную часть претензий относительно плохой организации разведки в интересах танковых соединений на направлении ввода их в бой следует предъявить командующему и штабу БТ и MB фронта. В архиве имеется документ, в котором излагаются факты, свидетельствующие о крайне слабой работе этого штаба по руководству разведкой и низкой требовательности к подчиненным штабам в отношении выполнения требований соответствующего приказа НКО.

Основные недостатки заключались в следующем:

– войска и штабы, в том числе и находящиеся в глубине своей обороны, не стремятся всеми способами добывать сведения о противнике, совершенно не занимаются изучением его обороны, особенно противотанковой. В результате танковые части и соединения при вводе в бой действуют вслепую и несут ненужные потери;

– командиры и начальники штабов не занимаются подбором и закреплением кадров командиров-разведчиков, не создают необходимых условий разведывательным отделам и подразделениям для выполнения ими важнейших обязанностей по добыванию сведений о противнике, его составе, боевых возможностях и намерениях;

– командиры-разведчики зачастую используются не по назначению в самые ответственные моменты боевых действий.

Впоследствии на основе анализа боевых действий летом 1943 года командующий БТ и MB КА генерал-полковник Я.Н. Федоренко потребовал:

«<…> 3. Не допускать атаки частей без тщательной разведки местности, искусственных заграждений, ПТО и огневой системы противника. Командиров, пренебрегающих ведением разведки и действующих «вслепую», привлекать к ответственности.

<…>7. Тщательно анализировать причины потерь личного состава. На основе анализа предъявлять жесткие требования ответственности командиров всех степеней за неоправданные потери»94.

Часто высказываемое мнение, что контрудар Воронежского фронта готовился в спешке и поэтому командование и войска не имели времени на его подготовку, на наш взгляд, не совсем справедливо. Соединения и части танковой армии имели более двух суток для подготовки к наступлению. Во всяком случае, по сравнению с 8 июля контрудар 12 июля готовился в более благоприятных условиях. Действительно, планомерная подготовка была сорвана противником, который 11 июля захватил намеченный ранее рубеж ввода в сражение танковой армии. А что еще можно ожидать от него? Противоборствующая сторона всегда стремится сорвать планы противника, поставить его в невыгодные условия. Видимо, фронт не принял своевременно всех мер по удержанию этого рубежа. При отражении ударов противника в обороне трудно рассчитывать на большее время для подготовки контрудара. Другое дело, что спешить с контрударом, по нашему мнению, вообще было не нужно – время уже работало на наши войска. Но об этом речь пойдет ниже.

В архиве почти нет документов о том, как была организована работа по подготовке к бою в тактическом звене – непосредственно в частях и подразделениях. Например, о том, как было использовано светлое время 12 июля. Как решались такие важные вопросы: порядок прохода танков через боевые порядки стрелковых частей, места и сроки проделывания проходов в минных полях, установленных саперами противотанкового резерва фронта и пехотой, способы целеуказания, сигналы вызова и переноса огня и т. п. По свидетельству ветеранов, от частей первого эшелона стрелковых дивизий выделялись представители для встречи танковых бригад и вывода их на исходные рубежи. Это позволило избежать трагических случаев, когда танки давили свою же пехоту.