Мстислав Великий. Последний князь Единой Руси - Василий Седугин

– Не беспокойся. Об этом я подумал заранее!

– Как удалось выследить меня? – через некоторое время спросила Пригожа.

– Прибыл в Новгород, тебя увезли. Я следом. Во Владимире одну из твоих служанок удалось подкупить. Отвалил такие деньги, что не смогла отказаться!

– Бедняжка! Откроют – пропадет!

– Небось! О побеге знали только мы с ней вдвоем. Если не проболтается, никто не проведает. Сейчас там поднялась суматоха, скроется среди других служанок.

Через час гонки Всеволод попридержал коня, направил его в небольшую речку.

– Следуй за мной, – приказал он Пригоже.

Они стали углубляться в лес. Речка петляла среди зарослей кустарника, дно было песчаным, ехать было легко. Наконец по пологому берегу поднялись наверх, оказались возле лесной избушки.

– Вот здесь переждем несколько дней, – сказал он ей и впервые улыбнулся, широко и открыто, и у нее отлегло от сердца.

– Чье это жилье? – спросила она.

– Дня на три наше. А потом вернется тот, кому я щедро заплатил и еще приплачу.

Он привлек ее к себе, поцеловал. Она шумно вздохнула, прижалась к его груди. Коней привязали возле двери, вошли вовнутрь. В полутемноте видны были широкая лежанка, столик возле подслеповатого окна, скамеечка, в углу – очаг. Всеволод сумку кинул на лежанку, плащ на стол, оружие к очагу, а седла свалил у входа. Она тотчас набросилась на него:

– Ты всегда такой неаккуратный? Нельзя все это повесить?

– Ты и повесь, – ответил он небрежно, разваливаясь на лежанке.

– Я что, обязана за тобой ходить и прибирать твои вещи?

– И приберешь!

– Я тебе никто!

– Будешь скоро женой.

– Это еще когда? А пока вставай и сам убирай!

– И не подумаю.

Пригожа ногой толкала скамейку к окну, села насупившись. Оба молчали, не желая начать разговор первым.

Наконец Всеволод, сладко потянувшись, проговорил примирительно:

– Ну ладно дуться из-за ерунды.

– Это не ерунда. Если так будет повторяться всегда...

– Чего – повторяться?

– Будешь разбрасываться.

– Ну и буду. Ну и что?

– Ничего.

Снова длительное молчание.

Наконец он сказал спокойно:

– Ладно, иди ко мне. Давай дружить.

Она капризно передернула плечами.

– Хватит дуться.

– Я тебе не лягушка, чтобы дуться...

– Эй, эй, давай кончать перепалку! Так мы можем черт-те до чего договориться.

Он встал, подошел к ней, обнял за плечи. Она порывисто прижалась к нему. Мир был восстановлен. Но каждому было ясно, что еще много у них впереди таких стычек, потому что оба родились с горячими и вспыльчивыми характерами и не очень склонными к уступкам.

В избушке пробыли три дня. Потом они будут вспоминать об этом времени как о лучших днях в своей жизни и часто, тая про себя теплые чувства, спрашивать друг друга:

– А помнишь, как было в маленькой избушке?..

Там же, в избушке, признался он ей в одной нечаянной лжи:

– Я не князь черниговский. Там правит мой дядя Ярослав. А мне выделен небольшой удел недалеко, в городе Сновске.

– А почему скрыл?

– Ты бы даже не поняла, о каком месте говорится – сновский князь...

– Ну и что? Главное, будешь постоянно рядом со мной.

– Ты не расстроилась?

– Нисколечко.

– А мне обидно. Братьев наделили такими волостями, с такими доходами, что от зависти глаза на лоб лезут.

– На нас с тобой хватит?

– Ну разве что на нас с тобой!..

– Больше мне ничего не надо! А места там хорошие?

– Еще какие! Река Десна привольная и леса безбрежные!

– Райский уголок. А ты еще жалуешься!

Свадьбу сыграли быстро. Мстислав и Добраслава на нее не приехали, но Пригожа была уверена, что в конце концов они смирятся, и оказалась права. Уже с рождением первого ребенка оба явились в Сновск с большими подарками и пробыли в гостях целую неделю.

Не смирился только владимирский князь Ярослав. Мстя за оскорбление, нанесенное ему бегством Пригожи, он вошел в союз с поляками и в 1117 году напал на волости Ростиславичей и занял земли по реке Горыни, которые были издавна закреплены за Киевским княжеством. Великий князь объявил сбор войска в Киеве, чтобы наказать смутьяна. Пришли с дружинами Давыд Святославич черниговский, Ольговичи во главе со старшим Всеволодом, все Мономаховичи, а также Василько и Володарь. Шестьдесят дней Владимир был в осаде, наконец сдался. Князь Ярослав покорно вышел из крепости и встал на колени перед великим князем всея Руси...