Сталин. Кто предал вождя накануне войны? - Олег Козинкин

Только в 3.30 22 июня командующий 4-й армией Коробков после поступления в штаб 4-й армии ещё одного устного приказа Павлова уже окружной «Директивы № 1» всё же позвонил в Брест и дал им команду о приведении части в боевую готовность в связи с возможным нападением Германии. (А письменный приказ Павлова о приведении в боевую готовность, по словам Сандалова же, — текст самой Директивы № 1 поступил в штаб 4-й армии вообще только к 4.30: «В 4 часа 15 минут — 4 часа 20минут начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста. В эти самые минуты заканчивался приём из штаба округа следующего приказа…» Далее Сандалов и приводит текст павловской «Директивы № 1».)

Пуганов вызвал в штаб начальника штаба, там же находился начштаба 14-го мехкорпуса полковник И.В. Тугаринов. Комдив приказал к утру привести дивизию в боевую готовность, но конкретной боевой задачи дивизии не поставил. Пока шло оповещение командного состава, по Брестской крепости начался обстрел и посыпались авиабомбы. Несмотря на возникшую панику, танки из крепости начали выводить. Только через 1,5 часа в дивизию прибыл представитель штаба армии и привёз «красный пакет». Это Коробков стал спешно рассылать в дивизии новые «красные пакеты»…

Больше никаких задач дивизия не получала. Комдив отбыл в район Жабинки, пытаясь собрать воедино части дивизии, но был убит, начштаба дивизии полковник А.С. Кислицын через 4 часа после начала войны получил тяжёлое ранение, когда руководил переправой дивизии по мосту у д. Пугачёво. А начальник политотдела был тяжело ранен ещё при обстреле Брестской крепости. В результате к середине дня 22 июня дивизия, понеся большие потери и никем не управляемая, вела бои разрозненными группами. То есть как боевая единица не существовала.

«Никто из нас не знал, когда начнётся война. Между тем почти каждый день приносил нам какую-нибудь неприятную новость, которая напоминала о близости врага. По ночам появлялись подозрительные лица, наблюдавшие за жизнью в городке, за расположением объектов. Каждая новая оперативная или разведсводка говорила об усилении активности гитлеровцев на границе.

В частях дивизии улучшили воспитательную работу. Объявили решительную борьбу с болтливостью. Чаще обычного стали проверять несение караульной службы и службы суточного наряда. В этом участвовали не только командиры частей и подразделений, но и командиры штаба.

На воскресенье, 22 июня, был запланирован показ новой техники. Накануне, в субботу, вне всякого плана командир корпуса провёл в дивизии строевой смотр. Затем в клубе состоялся концерт. Я в клуб не пошёл».

Началась война…

«Воины скоро освоились с обстановкой. Стали наносить противнику чувствительные удары. И наша дивизия нанесла бы несравненно большие потери фашистам, если бы танки имели боеприпасы.

Однако перед войной поступило распоряжение штаба Западного Особого военного округа, запрещающее хранение боеприпасов в машинах. Боеприпасы предписывалось сложить в обитые железные ящики и сдать на склад. А для того чтобы боеготовность “не снижалась”, на каждом ящике с боеприпасами надлежало написать номер машины. Абсурдность такого распоряжения была очевидна. Никто у нас не сомневался в том, что гитлеровцам известно расположение наших складов, в тем числе артиллерийского. И это подтвердилось с жестокой неумолимостью в первые же часы войны.

Экипажи танков не очень охотно выполняли распоряжение о сдаче боеприпасов. Возможно, поэтому на некоторых машинах оказались снаряды».

«Утром 25 июня генерал-майор С.И. Оборин после лёгкого ранения эвакуировался” в тыл; затем он самовольно покинул фронт и 6 июля прибыл в Москву, где через два дня был арестован в своей квартире» (Гончаров В. Генерал Павлов — портрет на фоне катастрофы / Сб. «Великая Отечественная катастрофа-2». М.: Яуза, Эксмо, 2007. С. 184). Оборин арестован 8 июля 1941 года. Приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР 13 августа 1941 года к исключительной мере наказания. Расстрелян 16 октября 1941 года. Реабилитирован 11 января 1957 года…

«Иван Васильевич Кононов

В огне

В июне 1941 года — полковник, заместитель командира 22-й танковой дивизии. Война застала его в Южном городке Бреста. Затем сражался на различных фронтах. Награждён девятью орденами, в том числе двумя иностранными, и шестью медалями. Член КПСС с июля 1918 года.

Многое забылось за двадцать с лишним лет, но главные, наиболее яркие события помнятся буквально по часам.

21 июня 1941 года. Суббота. Командир 14-го мехкорпуса генерал-майор С.И. Оборин, заканчивая проверку боевой подготовки частей дивизии, приказал генералу В.П. Пуганову:

— Немедленно постройте дивизию. Проведу строевой смотр.

— Но один полк только что вернулся с полевых занятий, — пытался возразить Пуганое.

— Вот и хорошо, посмотрим, как быстро умеете приводить себя в порядок.

— По плану сегодня нет строевого смотра.

— Проведём без плана.

Делать нечего, надо готовить дивизию к смотру. В 16.45 под звуки духового оркестра полки дивизии маршировали, как говорится, независимо от обстановки за Бугом.

Командир корпуса остался доволен. Уезжая, сказал:

— 22 июня по приказу командарма (Корсакова. — Авт.) на полигоне проведём показ боевой техники для командного состава армии. Подготовить всё как следует.

В дивизии остался начальник автобронетанковых войск армии полковник Кабанов. Вместе с ним поехали на полигон посмотреть, всё ли готово к показу новой техники. Там пришлось задержаться. То одно, то другое требовало решения командира».

Воспоминания других старших командиров о размещении этих дивизий чётко показывают, что Павловы в ЗапОВО вместо подготовки дивизий к обороне готовили их именно к победному наступлению после того, как враг вторгнется на нашу землю. По ним также видно, что командование даже корпусов не было ориентировано на скорое возможное нападение Германии… И уж тем более им не доводили тот самый «приказ ГШ от 18 июня», о котором дал в июле показания начальник связи округа генерал Григорьев. Но самое главное — приказ на изъятие снарядов, по словам офицеров штаба 22-й танковой дивизии в Бресте, точно шёл из Минска, от Павлова!! Так что и в стрелковые дивизии Бреста приказ на изъятие патронов из казарменных «оружеек» в пулемётных ротах также пришёл за несколько дней до 22 июня, возможно, именно из Минска. От Павлова! А штабы дивизий этот приказ только продублировали и исполнили… (Адвокаты Павловых, конечно, могут заявить, что приказ пришёл на изъятие патронов и снарядов прямо из Москвы, но это примерно так же, как сказать, что и прицелы в гаубичных полках изымали по команде Москвы, и ПВО запрещали вести огонь утром 22 июня по команде Москвы. И вообще Сталин сам подставил войска западных округов под разгром… А потом «дал команду организовать блокаду Ленинграда, чтобы там побольше оппозиционеров поумирало, ибо этот город тиран ненавидел»…)