Александр Коротков - Теодор Гладков

17 июня резидентура сообщала в Центр:

«Посылаем книгу «Курьер из Испании» для известной Вам связи. Второй экземпляр передадим Гансу (в последующем «Кляйн»^[82]). С «Кляйном» говорили, он согласен взяться за это дело и сегодня вечером его должен начать инструктировать Аким. Также сегодня «Кляйн» должен представить разработанные им вчера совместно со «Старшиной» предложения по организации дела, квартиры для работы, квартиры для хранения. Может быть, удастся подыскать и снять два-три летних домика. Во всяком случае прилагаем все усилия для того, чтобы в кратчайший срок организовать это дело полностью.

Сам «Кляйн» производит неплохое впечатление, к сожалению, только он не имеет никакого представления о технике дела, и ему придется предварительно изучать хотя бы самые необходимые вещи, как азбуку Морзе, работу с ключом, элементарные правила обращения с аппаратом. Он, между прочим, предложил привлечь к этому делу и работать «на пару» с одним своим старым товарищем по партийной работе, являющимся специалистом в этой области^[83].

Мы категорически запретили посвящать кого-либо в это дело и повторили то же самое «Старшине».

Вообще же иметь специалиста было бы неплохо, и предложенного им человека будем изучать. Ориентировочно «Кляйн» будет связан с «Лучистым» и через него с «Корсиканцем» и «Старшиной».

Однако удивительно и загадочно: сотрудник Центра, работавший с материалами берлинской резидентуры много позже, сделал на данном сообщении следующую запись 10 февраля 1942 года: «Книги «Курьер из Испании» в деле «Ганса» нет. Была ли она получена из берлинской резидентуры — неизвестно».

Увы, и по сей день в истории берлинских групп остается достаточно много «белых пятен».

Все грядущие беды советской разведывательной сети в Берлине и вообще в оккупированных вермахтом странах Западной Европы так или иначе обязаны несовершенству связи — это объективно, но свою роль, конечно же, сыграл и субъективный, как теперь принято говорить, человеческий фактор. Связь в разведке всегда была, есть и будет самым узким местом. Можно смело утверждать, что не менее половины всех провалов в разведке любой страны произошли именно на стадии передачи информации от агентуры или, наоборот, агентуре.

Поэтому автор считает необходимым привести (в открытой печати впервые) некоторые документы, показывающие, как первоначально обеспечивалась радиосвязь Центра с берлинскими товарищами.

18 апреля 1941 года в Берлин с диппочтой прибыла посылка и следующее письмо:

«Настоящей почтой высылаем портативный приемопередатчик, смонтированный в чемоданчике, с питанием от накального аккумулятора и сухих анодных батарей. Аппарат предназначается для «Корсиканца». К аппарату прилагаем схему его, описание и инструкцию для настройки аппарата. Этот аппарат может работать на расстоянии 800—1000 км. Аппарат может работать из любых условий: поле, лес, деревенский домик и т. п., т. к. имеет локализованное питание и не связан с наличием электроэнергии в том пункте, из которого производится работа. При этом необходимо обратить внимание на то, что аппарат не может работать продолжительное время (более 2-х часов) без замены источников питания. Запасной комплект питания вышлем следующей почтой. В инструкции к аппарату мы указываем, каким образом можно к аппарату присоединить другие источники питания, если основной комплект питания израсходуется, а запасного не окажется в наличии.

Высылаем Вам также инструкцию для связи с нами, где указан порядок работы, расписание и позывные. В этой инструкции под маркой Д-6 следует понимать рацию «Корсиканца», а под А-1 нашу станцию, находящуюся на территории Союза.

После того, как оператор «Корсиканца» ознакомится с аппаратом, он может приступить к проведению пробных связей с нами. О готовности его к работе телеграфируйте нам, после чего мы сообщим свои волны, на которых будем работать.

Предупредите радиста «Корсиканца» о том, что в том случае, если будет опасность захвата передатчика полицией или разведкой, аппарат следует уничтожить (поломать, сжечь), причем в первую очередь необходимо уничтожить лампы.

Виктор»^[84].

Вот текст приложенной инструкции.

«ИНСТРУКЦИЯ

для связи корреспондента Д-6 с корреспондентом А-1

1. Работа производится в числа месяца кратные «4» и «7». Корреспондент Д-6 может производить вызов в следующее время суток:

от 02.00 до 03.15 немецкого времени на волне 52,63 м.

от 16.15 до 17.30 —»—»— 42,50 м.

от 22.30 до 23.15 —»—»— 46,10 метра.

Волны корреспондента А-1 будут сообщены особо.

2. Корреспондент Д-6 в качестве позывного употребляет 4,1 и 6 буквы немецкого названия дня недели, в которой производится связь.

3. Корреспондент А-1, услышав вызов корреспондента Д-4, дает свой позывной: в четные дни месяца «Wgr»;

в нечетные числа «Stk de mst».

4. При работе оба корреспондента употребляют только выражения международного «Q» — кода и любительского жаргона. Открытая передача на любых языках категорически запрещается.

5. Вызов и передачу шифровок производить по возможности короче. При передаче шифровок в заголовке передавать только условный номер радиограммы и число групп.

Нумерацию телеграмм начинать с «21» и далее нумеровать числами, кратными «3» и «5» (24, 25, 27, 30 и т. д.)

6. В случае необходимости изменения расписания связи, корреспонденты договариваются посредством шифротелеграмм».

Итак, рации и еще кое-какая радиоаппаратура прибыли. Одну из них, которой в Москве были приданы позывные Д-5, Коротков передал, видимо, в Грюневальде Шульце- Бойзену и Коппи, с которым тогда же лично познакомился. Вторую рацию с позывными Д-6 он через несколько дней вручил Коппи на станции городской железной дороги «Дойчландхалле» неподалеку от одноименного гигантского сооружения на 14 тысяч зрителей, построенного в 1935 году и предназначенного для проведения спортивных соревнований и массовых зрелищ. Тут же находился и «радиодом» со знаменитой радиомачтой, которую острословы-берлинцы за ее размеры (свыше 150 метров в высоту) и форму окрестили «Лангер Лулаи», что на русский можно приблизительно перевести как «Тощая Дылда».

Профессиональный радист-шифровальщик легальной резидентуры провел с Коппи несколько занятий, и вскоре Ганс вполне успешно передал по рации Д-6 в качестве пробной условную фразу: «Ein tausend Griisse an alle Freundes» («Тысяча приветов всем друзьям»).