Мародеры. Как нацисты разграбили художественные сокровища Европы - Андерс Рюдель

«В Восточной Европе многие страны подошли к решению этого вопроса односторонне, — говорит Фишер. — Например, Польша борется за то, чтобы вернуть себе произведения искусства, похищенные из музеев страны. В то же время они отнюдь не спешат разобраться с работами, которые были украдены у других и теперь входят в польские коллекции. Так же обстоит дело со многими восточноевропейскими странами, в том числе прибалтийскими государствами. Считая себя жертвой геноцида, учиненного Советским Союзом, они рассуждают примерно так: почему мы должны что бы то ни было возвращать евреям, когда мы сами столько страдали?»

Польша — одна из тех стран, где реституция была наименее успешной. Польша избегает разговора не только о произведениях искусства, но и вообще о любом имуществе. До войны почти треть варшавской недвижимости принадлежала евреям. Довоенные активы польских евреев — это очень щекотливый политический вопрос в Польше.

Никакой реституции — в тех масштабах, что провели в бывшей ГДР, — в Польше не было, хотя этот вопрос обсуждается еще с конца холодной войны. Речь идет о собственности, которая сегодня стоила бы многие миллиарды. Дело усложняется тем, что бо́льшая часть этой собственности «бесхозная». До войны еврейское население в Польше было самым многочисленным в Европе, половину жертв Холокоста составляли польские евреи — три миллиона человек.

Во многих случаях семьи были уничтожены целиком, и уже некому потребовать возвращения земли и имущества. Многие страны Восточной Европы до сих пор не разобрались с недвижимостью, а искусство тем более отодвинулось на второй план.

В 2009 году в Праге и Терезине — там, где находился концлагерь Терезиенштадт, — прошла конференция по реституции. Похожее событие в Восточной Европе состоялось еще в 2000 году — это был Международный вильнюсский форум по похищенным культурным ценностям времен Холокоста — однако с тех пор на бывшем Восточном фронте мало что изменилось. Проведение пражской конференции по материальным активам времен Холокоста инициировало чешское правительство. Чехия — одна из немногих стран Восточной Европы, где наиболее активно занялись вопросами реституции. На конференции, в которой участвовало сорок семь стран, обсуждалась реституция в Европе вообще, но главное внимание участников было сосредоточено на ситуации в Восточной Европе. Так же как в Вашингтоне, участники составили декларацию, дополняющую и закрепляющую Вашингтонские принципы. Терезинская декларация была подписана через год, в 2010 году, сорока шестью странами. Участники обещали юридически и организационно содействовать процессу реституции произведений искусства. В декларации также говорилось, что страны должны решать проблемы с «бесхозной» собственностью путем создания фондов, оказывающих материальную поддержку жертвам Холокоста — в первую очередь в Восточной Европе, где выжившие жертвы, за некоторыми исключениями, не получали никаких компенсаций до конца холодной войны.

Так же как Вашингтонские принципы, Терезинская декларация накладывала на участников не юридические обязательства, а в первую очередь моральные. В некоторых странах, например в Чехии и Словакии, были введены реституционные законы, специально разработанные для того, чтобы урегулировать вопросы, связанные с нацистским искусством, но в большинстве стран Восточной Европы проблема похищенного искусства почти не затрагивалась.

Польша участвовала в Пражской конференции и обещала ввести закон о реституции, но в 2011-м внезапно передумала. В интервью польскому радио в том же году министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский раскритиковал агрессивную тактику США в вопросах реституции и вмешательство во внутренние дела Польши: «Если США хотели помочь польским евреям, то единственный подходящий для этого момент был в 1943–1944 годах, когда большинство из них все еще были живы».

Это высказывание вызвало бурю критики, в том числе со стороны еврейских организаций. К тому же министр допустил неточность — уже в 1942 году приблизительно 1,3 миллиона польских евреев генерал-губернаторства были отправлены в лагеря смерти.

Горячо обсуждалось, в какую именно сумму обойдется реституция государству. Щекотливым был также вопрос о компенсации евреям за преступления, в которых поляки не считали себя виновными. Во время государственного визита в Израиль в 2011 году Сикорский заявил: «Холокост учинили на нашей земле другие люди против нашей воли». Это высказывание также было раскритиковано несколькими еврейскими организациями, так как оно приуменьшает роль антисемитизма в Польше, а также игнорирует еврейские погромы, которые сами поляки устраивали во время войны. Не говоря уже о преследовании евреев после войны: согласно приблизительным подсчетам, в первые годы коммунистического режима боевиками подпольного сопротивления были убиты почти 2000 евреев, переживших Холокост, — их обвинили в том, что все они поголовно коммунисты. Позже, в 1960-е годы, коммунистический режим сам запустил антисемитскую кампанию, обвинявшую евреев в шпионаже в пользу Запада. В результате многие евреи, в том числе и пережившие Холокост, были вынуждены эмигрировать.

Первое препятствие для реституционного процесса в сегодняшней Восточной Европе — это антисемитизм, который до сих пор себя не изжил. В 2011 году берлинский Фонд Фридриха Эберта провел в восьми странах Евросоюза опросы об отношении к евреям, мусульманам и другим меньшинствам. Из опубликованного отчета видно, что антисемитизм наиболее распространен в тех странах, которые наименее охотно участвуют в процессе реституции. В среднем 24,5 % от общего числа опрошенных во всех восьми странах были полностью или же частично согласны с утверждением, что «евреи оказывают слишком сильное влияние на политику». При этом в Нидерландах с этим утверждением согласились только 6 %, в Польше — 49 %, а в Венгрии — 69 %! Респондентов также спрашивали, «пытаются ли евреи извлечь выгоду из того, что были жертвами нацизма». На этот вопрос утвердительно ответили 72 % опрошенных в Польше, 68 % — в Венгрии, 49 % — в Германии (показатель, вызывающий особое беспокойство) и 17 % в Нидерландах.

Столь широко распространенный антисемитизм до сих мешает многим странам Восточной Европы разобраться с проблемами своей истории 1930–1940-х годов. Другая проблема — это травма советской оккупации. Коммунистическая эра с ее насилием и отъемом частной собственности — препятствие, не позволяющее до конца проработать проблематику Холокоста. Это травма, спрятанная за другой травмой.

По мнению Уэсли Фишера, важно не только разграничить исторический опыт Западной и Восточной Европы, но и не забывать о конфликте агрессора и жертвы, присутствующем в отношениях бывших стран восточного блока и современной России. Ведь Восточная Европа пострадала не только от нацистов, но и от Советского Союза.

«Советские трофейные бригады хватали все подряд, — говорит Фишер. Многое из того, что сначала было похищено нацистами в Венгрии, Польше и Чехии — как у евреев, так и из государственных музеев, — потом забирали советские бригады и переправляли в Советский Союз. Известен, к примеру, целый ряд таких работ в Пушкинском музее и Эрмитаже, но полной информации о том, что хранится в России и где именно, у нас нет. Это большая черная дыра».