Император. Врата Рима - Конн Иггульден

Гай нашел Каберу в казармах, где тот играл в кости с легионерами Мария. Старик был настолько поглощен игрой, что Гай заставил себя подождать, пока тот снова бросит кости. Когда Кабера радостно захлопал и собрал монеты, Гай взял его за руку, пока игроки не начали новую партию.

— Я поговорил с Марием. Он может устроить церемонию завтра на рассвете. Сегодня мне нужна помощь, чтобы все подготовить.

Кабера внимательно посмотрел на него, запихивая выигрыш в складки прохудившейся коричневой одежды. Уходя, он кивнул солдатам, один из которых пожал ему руку с плохо скрываемым огорчением.

— Мне не терпится посмотреть на девушку, которая так тебя очаровала. Я полагаю, она безумно красива?

— Конечно! Как юная богиня. Прелестные карие глаза и золотые волосы. Тебе этого не понять.

— Да уж. Я никогда не был молод. К удивлению матери, я появился на свет сморщенным стариком, — с серьезным видом ответил Кабера, чем рассмешил Гая.

От волнения Гай почти опьянел; грозная тень Суллы отдалилась куда-то на задворки сознания.

— Марий вручил мне завязки от своего кошеля. Лавки рано закрываются, у нас совсем мало времени. Пошли!

Гай потянул Каберу за руку, и старик пошел за ним, по-доброму посмеиваясь над его рвением.

Когда небо над городом потемнело, Марий оставил центурионов и вышел к стенам, чтобы еще раз проверить защиту. Он потянулся на ходу и услышал, как трещит спина, заболевшая от долгих часов, проведенных над планами. Ему вдруг подумалось, что неразумно ходить по городу после наступления темноты, несмотря на комендантский час. Марий пренебрежительно пожал плечами: Рим слишком любит своего сына и никогда его не обидит.

Словно в ответ этим мыслям его лицо, вспотевшее в тесных казармах, осушил теплый ветерок. Избавившись от Суллы, он построит для римского легиона целый дворец. Рядом с теперешними казармами были трущобы, которые можно снести по указу сената. Марий представил себе, как принимает иностранных правителей в огромных залах. Мечты, но приятные. Он шел дальше по тихим улицам, и только стук сандалий о камень нарушал тишину.

Марий издали увидел силуэты своих людей на фоне звездного неба. Одни стояли неподвижно, другие ходили, как приказано, патрулируя территорию. Сразу было видно, что они начеку. Славные ребята. Кто знает, что ждет их следующей ночью? Марий опять пожал плечами — к счастью, на темных улицах этого никто не видел. Они встретят Суллу железом. Беспокоиться было бессмысленно, и Марий глубоко вдохнул и заставил себя об этом не думать. Когда его остановил первый из многочисленных часовых, он улыбнулся.

— Молодец! Держи копье крепче. Пилум — страшное оружие, если хорошо его держать. Вот так. Решил сделать обход. Не выношу ожидания, понимаешь ли. Как стоится?

Часовой с серьезным видом отдал салют.

— Все хорошо, господин! Ты можешь пройти.

Марий хлопнул часового по плечу.

— Молодец! Ты никого не пропустишь.

— Да, господин!

Легионер проводил его взглядом и кивнул себе: старик хорошо держится.

Марий поднялся по ступенькам на новую стену, построенную по его приказу над старыми воротами Рима. Это была прочная и массивная конструкция из тяжелых, сцепленных друг с другом блоков с широким проходом сверху, где еще одна стена, поменьше, защищала его людей от стрелков. Марий оперся руками о гладкий камень и выглянул в ночь. Как бы он брал город на месте Суллы?

У легионов Суллы были огромные осадные машины: тяжелые баллисты, «скорпионы» и катапульты. Марий сам их применял и знал, что это грозная сила. Сулла мог зарядить метательные машины не только большими камнями, чтобы разбить стену, но и более мелкими, чтобы убивать защитников стен, которые не успеют спрятаться. Он запустит через стену бочонки с зажигательной смесью, чтобы начался пожар во внутренних постройках. Несколько таких выстрелов, и люди на стене, которых подсветит огонь, станут легкой мишенью для стрелков. Марий приказал снести часть деревянных домов у стены. Солдаты сделали это быстро и аккуратно. В оставшихся зданиях собрали большой запас воды; обученные команды водоносов были готовы начать борьбу с огнем. Такое в Риме делалось впервые; после боя надо бы это хорошенько обдумать. Каждое лето пожары уничтожали целые дома, иногда распространяясь на соседние, пока их не остановит широкая улица или толстая каменная стена. Если постоянно держать команду людей с водой наготове…

Марий потер кулаками глаза. Он слишком долго думал и планировал и уже много недель урывал на сон лишь несколько часов в сутки. Даже в таком могучем теле усталость начала брать свое.

На стену полезут с лестницами. Стена крепкая, но римские легионы обучены брать крепости и башни: тактика отработана уже давным-давно. Марий пробормотал себе под нос, зная, что самый ближайший часовой все равно его не расслышит:

— Они еще никогда не дрались с римлянами, особенно с римлянами, которые защищают родной город. Вот наше главное преимущество. Я знаю Суллу, но и он знает меня. Их позиции подвижны, а наши — укреплены. Зато им далеко до нашего боевого духа: не мои люди нападают на любимый Рим!

Эта мысль подбодрила Мария, и он двинулся дальше вдоль стены. Заговорил с каждым, вспоминая, как его зовут, спрашивая, как ему живется, как в новой должности, как семьи. Ни в одном солдате он не заметил и крошечной слабины. Они стояли перед ним как охотничьи псы с жесткими глазами, готовые убивать по его слову.

Марий прошел весь отрезок стены и спустился на темную улицу. Безыскусная вера солдат укрепила его надежду. Он будет с ними до конца, как и они — с ним. Марий неспешно направился к баракам, напевая под нос воинственный мотив, и на душе у него было легко.