Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

Вижу прямо на нас наведенную пушку немецкого танка, ловлю в прицел основание башни, и в это время пушка противника полыхнула огнем. Опять звенит в ушах от скользнувшего вдоль башни снаряда. Нажимаю на спуск и я. Выстрел. На месте башни вражеского танка клуб пламени и дыма. Победа! Но радоваться некогда. Можно получить в лоб несколько попаданий и от врага. Прямо на нас, ведя огонь, идут они. Затаив дыхание, навожу прицел. Бой продолжается… Опять, затаив дыхание, навожу прицел. Нажимаю на спуск. Выстрел. Гусеница расстилается по земле, а сам танк разворачивается и замирает. Всаживаю в него несколько снарядов. Стрелок-радист пулеметным огнем укладывает на землю выскочивших танкистов. Порядок. Танк подбит, танкисты уничтожены. И тут вновь получаем удар снарядом. По нам, развернув башню, ведет огонь уходящий немецкий танк. Бой еще не закончен.

…Спасибо за танк Т-34. Скольким он спас жизнь! Это не Т-26, БТ-5 или БТ-7, броня которых пробивалась крупнокалиберными пулеметами. Окруженные внутри с трех сторон бензобаками, они горели, как спичечные коробки.

Хотя Т-34 тоже пробивался и горел, но только от снарядов калибром более 50 мм…»

Таких победных боев в июне 1941 г. было мало. Советские танкисты в те дни чаще уступали немецким. Слабая и недостаточная подготовка экипажей, отсутствие опыта вождения танков сводили на нет героизм и мужество отдельных танкистов. Советские командиры не допускали мысли, что танковые войска могут вести оборонительные действия на определенном рубеже. Правомерными считались лишь противотанковые атаки. Такие атаки превращались во встречный танковый бой, дуэли танковых экипажей, и немцы здесь превосходили наших танкистов, их мастерство, умение вести бой были выше, чем у советских бойцов. Вступать во встречный бой на равнинной местности при господстве противника в воздухе было, конечно, весьма героично, но тактически неграмотно и нецелесообразно. Нашему героизму немцы противопоставляли свой профессионализм.

И если танкисты 7-й танковой дивизии атаковали противника, штурмовали его позиции, наносили урон врагу, то танкисты 4-й танковой дивизии этого не делали. Вспоминает танкист из 8-го танкового полка 4-й тд Афанасьев С. А.: «Утром 23 июня нас обстреляла немецкая авиация. Танки у нас были новейшие, все до единого Т-34 и К.В. Мы прятались в лесу. В это время нашим батальоном еще командовал капитан Рассаднев, но с полудня 23 июня я его уже не видел, потому что несколько раз в этот день мы разбегались кто куда… Отступали лесами, болотами, по бездорожью, так как все хорошие дороги были у немцев. Мы оставляли города Волковыск, Слоним, Барановичи… В соприкосновение с врагом у нас никто не вступал. Мне кажется, что панику создавали сами офицеры. На глазах у бойцов они срывали офицерские нашивки. Запрещали даже стрелять по самолетам. А ведь было столько войск, самолеты летали над головами. Воевать не умели. Даже окопаться, уйти в землю не умели. А после войны писали и сейчас все время говорят, что боролись за каждую пядь земли. Это неверно. Так дошли почти до Смоленска, а там также оставили столько техники! Хотя бы выводили из строя! Все бежали, а технику и вооружение (пушки, танки) бросали…

Я не могу сообщить, где проходили бои летом 1941 г., так как их почти не было. На нашем направлении мы только одну ночь прорывались через немецкий десант. Это было под Слонимом или Столбцами».

Из доклада генерала Борзилова: «9. В частях дивизии ГСМ были на исходе. Заправку производить не представлялось никакой возможности из-за отсутствия тары и головных складов, правда, удалось заполучить одну заправку из сгоревших складов Кузницы и м. Крынки (вообще ГСМ добывали кто как сумел). К исходу дня 25 июня был получен приказ командира корпуса на отход за р. Свислочь, но выполняли его только по особому сигналу.

По предварительным данным, 4 тд 6-го мехкорпуса в ночь на 26 июня отошла за реку Свислочь, в результате чего был открыт фланг 36-й кавалерийской дивизии.

К исходу 26 июня противник, использовав резерв, перешел в наступление (в 21 час части 36-й кд и 128-й мсп 29-й мед беспорядочно начали отход). Мною были приняты меры для восстановления положения, но это успеха не имело… В ночь на 27 июня переправился через р. Свислочь восточнее м. Крынки (это было начало общего беспорядочного отступления), в это время нарушилась связь со штабом корпуса. Связь удалось восстановить на переправах у Волковыска к исходу 27 июня.

Части дивизии все время от Кузницы, Сокулки и до Слонима вели бои с преследующими десантными частями противника.

29 июня в 11 часов с остатками матчасти (3 машины Т-34) и отрядом пехоты и конницы подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня… Материальная часть вся оставлена на территории, занятой противником, от Белостока до Слонима. Оставляемая матчасть приводилась в негодность. Материальная часть оставлена по причине отсутствия ГСМ и ремфонда».

Трагическую судьбу 6-го механизированного корпуса испытал и 6-й кавалерийский корпус. С раннего утра 23 июня 36-я кавдивизия начала сосредоточиваться в лесу западнее Крынок для совместного контрудара с 6-м мехкорпусом. В лесном массиве, в двух километрах севернее от Белостока, к 17 часам сконцентрировалась и 6-я кавдивизия.

Поздно вечером 23 июня поступил приказ двигаться далее в направлении Сокулки.

Марш-бросок на 35 км совершили быстро. В 3–5 км южнее и юго-восточнее города заняли оборону. На широком фронте вдоль железной дороги Сокулк — Белосток размещалась 6-я кавдивизия, правее — 36-я. Впереди по р. Лососьне сосредоточивалась 29-я моторизованная дивизия. Здесь же 35-й танковый полк 6-й кавдивизии. Затем в 16 часов 24 июня поступил новый приказ — на выдвижение в направлении Гродно.

Вспоминает бывший начальник штаба 94-го кавалерийского полка майор Гречаниченко: «День 25 июня был для полка, да и для всей 6-й дивизии, самым черным днем. Начиная с рассвета немецкая артиллерия открыла массированный огонь на всю глубину боевого порядка полка. В воздухе на небольшой высоте непрерывно барражировала немецкая авиация. Она наносила бомбовые удары даже по небольшим группам наших войск, а истребители прикрытия гонялись за каждым человеком. Подобного я не видел за четыре года войны.

Уже в первые часы все наше тяжелое вооружение было выведено из строя, радиостанция разбита, связь полностью парализована. Полк нес тяжелые потери, был плотно прижат к земле, лишен возможности вести активно какие-либо активные действия. Погиб командир полка подполковник Н.Г. Петросянц.

Связи со штабом дивизии не было, и где-то в конце дня я на свой страх и риск решил отвести остатки подразделений за линию железной дороги Сокулка-Белосток.

Отход не намного улучшил наше положение. Обстановка продолжала ухудшаться, связь с высшим штабом по-прежнему отсутствовала. Примерно в 21 час у нас появился заместитель командира дивизии подполковник Трембич, тоже разыскивавший штаб дивизии. Он сообщил, что некоторые части отходят на Волковыск за р. Россь. Мне он приказал собирать всех выходящих из боя бойцов и командиров и, если до полуночи не установим связи со штабом дивизии, отходить на Волковыск.

В полночь собралось около 300 человек — нашего и 48-го кавполков… В течение второй половины ночи мы прошли сожженные Крынки и остановились на высотах с перелесками северо-западнее Большой Берестовицы. С рассветом 26 июня возобновила свои боевые действия вражеская авиация. Наши настойчивые поиски штаба дивизии оставались безрезультатными. К нам присоединилось несколько групп отступавших бойцов строительных батальонов, стрелковых и других частей… Как только наступили сумерки, двинулись на рубеж р. Россь, к Волковыску, рассчитывая здесь соединиться со своими… Но и здесь мы не обнаружили каких-либо воинских частей. Мимо сплошным потоком двигались автомашины, трактора, повозки, переполненные народом. Мы пытались остановить военных, ехавших и шедших вместе с беженцами. Но никто ничего не желал слушать. Иногда в ответ на наши требования раздавались выстрелы. Все утверждали, что уже занят Слоним, что впереди высадившиеся немецкие десанты, заслоны прорвавшихся танков, что обороняться здесь не имеет никакого смысла. А 28 июня, как только взошло солнце, вражеская авиация начала повальную обработку берегов Росси и района Волковыска. По существу, в этот день окончательно перестали существовать как воинские формирования соединения и части 10-й армии. Все перемешалось и валом катилось на восток…»