Наталия Гончарова. Любовь или коварство? - Лариса Черкашина

Так уж случилось, что именно в Ницце, небольшом средиземноморском городке, словно в едином нервном узле сошлись пути и судьбы российских самодержцев и потомков великого поэта.

Кто только не прогуливался по знаменитой Английской набережной — ее камни помнят и величественную походку императрицы Александры Федоровны, и тяжелую поступь самодержца Александра II, и легкие шаги Наталии Николаевны, вдовы поэта.

Жемчужина Средиземноморья, столица Французской Ривьеры, имела в девятнадцатом веке и другое название — Русская Ницца. Русские стали обживать ее еще в царствование Николая Первого. Вернее, его супруга государыня Александра Федоровна сделала первый почин в открытии благодатного уголка южной Франции, настоящего земного рая.

Судьба династии Романовых неотделима от этого городка на Лазурном берегу. Можно с полным правом утверждать, что история России последних двух столетий вершилась именно здесь.

В Ницце, в апреле 1865 года скончался в молодых летах наследник российского престола Николай Александрович. Ему шел всего лишь двадцать второй год… В Ницце, у одра умирающего наследника решится судьба августейшего брачного союза: цесаревич Николай словно соединит руки своего брата, будущего императора Александра III, и своей невесты — датской принцессы Дагмар, ставшей российской императрицей Марией Федоровной.

Исторические параллели порой выравнивают, сглаживают горестные и счастливые события. Спустя ровно тридцать лет после кончины цесаревича Николая его единокровная сестра Ольга, дочь императора Александра II и Светлейшей княгини Екатерины Юрьевской, обвенчалась с графом Георгом фон Меренбергом, внуком поэта.

Бытует легенда о мистическом предсказании Александра Пушкина судьбы будущего царя. Увидев бюст наследника у Жуковского в Царском Селе, поэт, пристально вглядевшись в мраморного двойника цесаревича, вдруг произнес показавшиеся всем странные слова:

«Вижу славное царствование, великие дела и — Боже — какой ужасный конец! По колени в крови!»

Последние слова Пушкин, словно в забытьи, повторил несколько раз…

В апреле 1834 года Пушкин не явился во дворец, где пышно отмечалось совершеннолетие наследника Александра Николаевича, чтобы засвидетельствовать свои верноподданнические чувства. Хотя и подробно описал в дневнике все торжество, назвав его государственным и семейственным.

И в письме к жене сообщил главную петербургскую новость: «Нынче великий князь присягал; я не был на церемонии, потому что рапортуюсь больным, да и в самом деле не очень здоров». Но и пожалел, «что не видел сцены исторической и под старость нельзя… будет говорить об ней как свидетелю». И все же со всей твердостью заявил: «К наследнику являться с поздравлениями и приветствиями не намерен; царствие его впереди, и мне, вероятно, его не видать».

К несчастью, слова эти оказались пророческими. Не дано было знать Пушкину, что в будущем ему уготовано необычное родство — стать прадедом для внуков Александра II…

Как причудливо вела судьба к встрече Светлейшую княжну Ольгу Юрьевскую и графа Георга Меренберга! Сколько должно было произойти событий — и великих, мирового масштаба, и обыденных, семейных, чтобы настал для них этот счастливый день!

Двенадцатого мая 1895 года под сводами православного храма в Ницце свершится великое таинство — молодых нарекут супругами. Так неожиданно южный французский город станет перекрестком судеб наследников великого поэта и российского самодержца.

Из Ниццы княгиня Юрьевская пишет письмо к Николаю II с просьбой быть посаженым отцом на свадьбе дочери Ольги. Молодой государь в Ниццу тогда так и не приехал, и свадебные торжества, что прошли на вилле Светлейшей княгини Юрьевской, состоялись без его высочайшего участия. Жаль. Ведь там могла произойти встреча Николая II с дочерью поэта, пред коим государь благоговел, — Наталией Александровной, урожденной Пушкиной. Графиня Наталия фон Меренберг присутствовала и на пышном венчании сына в русском храме, и на свадебном обеде у Екатерины Юрьевской, своей сватьи.

…В Ницце в конце 1920-х годов обосновалась внучка поэта Елена фон дер Розенмейер, младшая дочь генерала Александра Пушкина.

Иван Бунин познакомился с ней 6 июня 1940 года в Ницце и оставил памятную запись: «…крепкая, невысокая женщина, на вид не больше 45, лицо, его костяк, овал — что-то напоминающее пушкинскую посмертную маску». В своем дневнике писатель не раз упоминал о встречах с Еленой Александровной, в которой «текла кровь человека для нас уже мифического, полубожественного!»

«…Елена Александровна фон Розен-Мейер, на которую мне было даже немножко странно смотреть, — признавался Бунин в одном из писем, — ибо она только по своему покойному мужу, русскому офицеру, стала фон Розен-Мейер, а в девичестве была Пушкина…»

Но жизнь Елены Александровны и ее дочери Светланы в эмиграции была сопряжена со многими трудностями и лишениями. В августе 1943 года она скончалась в городской больнице в полной нищете…

«Еще одна бедная человеческая жизнь исчезла из Ниццы — и чья же! Родной внучки Александра Сергеевича! — записал в своем дневнике Бунин. — И может быть, только потому, что по нищете своей таскала тяжести, которые продавала и перепродавала ради того, чтобы не умереть с голоду! А Ницца с ее солнцем и морем все будет жить и жить! Весь день грусть…»

В бунинском архиве были обнаружены любопытные записи о Елене Александровне: «Она была такая же бездомная, бедная эмигрантка, как все мы, бежавшие из России…. добывала в Ницце пропитание тяжким трудом, которым и надорвала себя так, что перенесла две операции. Оплатить вторую операцию, которая свела ее в могилу, у нее уже не хватало средств, — их нужно было добывать как милостыню у добрых людей. И я сделал тут все, что мог, но это уже ее не спасло. Так на моих глазах погибла родная внучка Пушкина». И родная внучка Наталии Николаевны…

С именем Елены Александровны, обладательницы пушкинских реликвий (в их числе и портрета Наталии Николаевны), связана и загадочная, полная тайн и мистификаций история, касающаяся судьбы неизвестного дневника поэта. В числе фамильных раритетов она привезла с собой на Лазурный берег и портрет своей бабушки Наталии Николаевны, прекрасную акварель кисти Владимира Гау.