Райнхард Гейдрих - паладин Гитлера - Иржи Пражак

Рём перессорился почти со всеми властными группировками режима. В случае его ликвидации вместе с окружением рейхсвер и Геринг избавились бы от нежелательного конкурента, партийные аппаратчики — от возмутителя спокойствия, а СС — от того, что еще связывало ее с СА.

Вот тут-то к делу подключился Гейдрих. Чтобы преодолеть нерешительность Гитлера (Рём был его старым другом), он стал собирать и готовить материалы, которые должны были доказать антигосударственную суть планов Рёма.

Соответствующие сведения Гейдрих получил от обергруппенфюрера СА, шефа управления военной подготовки штурмовиков Вильгельма Крюгера, вступившего к тому времени (апрель 1934 года) в СС. Некоторые данные ему представили бывший генерал Фридрих Граф, почетный фюрер СА, а также командир 7-й дивизии рейхсвера генерал-лейтенант Вильгельм Адам. Но этих материалов было явно недостаточно, поскольку в них лишь говорилось о складах оружия СА в Берлине, Мюнхене и Силезии да приводились недовольные высказывания отдельных лидеров штурмовиков. О подготовке к государственному перевороту речь там не шла.

Продолжая работу по подготовке компрометирующих СА материалов, Гейдрих начал формирование карательных команд в стране, получив от генерала Райхенау^[28], главного политического стратега рейхсвера, в свое распоряжение казармы, оружие и транспорт для проведения намечавшейся акции.

Гейдрих проводил мобилизацию своих сил с севера на юг и с запада на восток, считая, что основными центрами возможных столкновений могли стать Бавария, Берлин, Силезия и Саксония. Кольцо вокруг ничего не подозревавших штурмовиков стягивалось все туже.

Следующей фазой подготовки было составление списков лиц — кандидатов в покойники. При этом у него появилась идея об одновременной ликвидации вообще всех противников режима и собственных врагов. Списки эти впоследствии получили все исполнители операции, даже сам Геринг.

Для подкрепления своих «доказательств» опасности для Германии, которую представляло собой руководство СА, Гейдрих не погнушался фабрикацией документов, в числе которых были якобы подготовленные штурмовиками списки подлежавших ликвидации лиц, в которые были включены практически все старшие офицеры рейхсвера, а также списки офицерского состава; намечаемого к исключению из рядов армии. «Добыл» он и документ, подтверждавший наличие связей руководства СА с иностранными организациями и личностями.

Другим трюком Гейдриха явилась рассылка сфабрикованных приказов Рёма (в редких случаях, когда они подвергались сомнению, изыскивались всевозможные «подтверждения», которые, как говорится, притягивались за уши).

Фальсифицированные документы направлялись не только в рейхсвер, но и самому Гитлеру. В некоторых из них шла речь о намерении Рёма «потеснить фюрера на второстепенные позиции».

Вместе с тем обстановка в стране стала нагнетаться, и общественность подготавливалась к предстоявшей кровавой бане.

25 июня Рудольф Гесс^[29] выступил с речью, транслировавшейся по всем немецким радиостанциям:

«Горе тем, кто нарушит верность, считая, что окажет услугу революции поднятием мятежа!»

Геринг в своей очередной речи провозгласил:

«Кто нарушит доверие Гитлера — совершит государственное преступление. Кто попытается его разрушить, разрушит Германию. Кто же совершит такое прегрешение, поплатится своей головой!»

Одновременно Райхенау распорядился исключить капитана в отставке Эрнста Рёма из членов «Союза немецких офицеров» за недостойное поведение.

В связи с предстоявшей 28 июня поездкой Гитлера в Эссен объединившиеся Геринг, Гиммлер и Гейдрих разработали сценарий действий, распределив заранее все роли.

Не успел Гитлер сесть за свадебный стол вестфальского гауляйтера^[30] Иосифа Тербовена 28 июня, как ему из Берлина позвонил Гиммлер, сообщивший с тревогой в голосе о махинациях штурмовиков. Следующим финтом явился прилет Пауля Кёрнера, правой руки Геринга, который привез новые сообщения от Гиммлера, из которых следовало, что СА готовилась начать восстание по всей стране.

В следующем срочном донесении Гиммлера говорилось, что берлинские штурмовики заканчивают приготовления к путчу, который назначен на пять часов дня 30 июня.

Баварский гауляйтер Адольф Вагнер лично передал Гитлеру:

«В Мюнхене штурмовики вышли на улицы и дебоширят, выкрикивая лозунги против фюрера и рейхсвера».

Как потом оказалось, штурмовики там были вызваны к пунктам сбора написанными от руки записками неустановленных авторов, извещавшими: «Рейхсвер против нас».

Тогда Гитлер решил пригласить руководство штурмовиков в Бад-Висзее, где в то время отдыхал Рём, и там всех арестовать, назначив встречу на одиннадцать часов утра 30 июня. Предлогом для «серьезного разговора» послужило якобы грубое обращение штурмовиков Рейнской области с иностранным дипломатом. Позвонив Рёму, он наказал ему собрать в своих апартаментах всех обергруппенфюреров, группенфюреров и инспекторов СА. Прилетев ночью в Мюнхен, Гитлер еще до рассвета направился с эскортом на двух автомашинах в Бад-Висзее и лично арестовал руководство штурмовиков, разместившееся там в пансионате «Ханзельбауэр».