Возвращение Фабрицио - Марк Фруткин

Спустя несколько дней адвокат обедал с герцогом, герцогиней и их дочерью Элеттрой. Адвокат с удовольствием проводил время в обществе людей определенного круга и положения. Высокопоставленное духовное лицо, он считал себя равным любому образованному аристократу или состоятельному купцу в любом городе-государстве Италии. Он с удовольствием принимал приглашения присоединиться к ним за щедро накрытыми столами, обсуждал последние события в Ватикане, любимых художников Папы или развитие торговли со странами восточного Средиземноморья. Поговорив об их общем римском друге, герцог перешел прямо к делу, пока на стол подавали соблазнительного вида каплуна с черносливом.

— Ваше высокопреосвященство, как движется осмотр библиотеки Камбьяти? Я слышал, вы за последние несколько дней внимательно с ней ознакомились. Удалось найти что-нибудь интересное? Был ли этот человек святым?

Монсеньор Аркенти поднял бокал с вином и выпил, не сводя глаз с герцога.

— Ваша светлость, случай в самом деле любопытный. Вначале я думал, что кандидатуру легко отклонить, ведь он занимался алхимией. В самом деле, наряду с обычными книгами по богословию кандидат владел множеством инструментов и манускриптов, которые ожидаешь найти у адепта алхимического искусства. Очевидно, он около года путешествовал по Европе, собирая книги и тому подобное, в Англии, Франции, Германии. Другие, полагаю, он мог покупать у торговцев, приходящих на баржах по реке По. Уверен, вам известно, что книги с Востока всегда редкость и чрезвычайно ценятся определенными людьми.

Разговаривая с герцогом, адвокат дьявола заметил, что девушка неотрывно следит за беседой, переводя взгляд с одного на другого. Ей было лет шестнадцать. Она с таким вниманием вслушивалась в речи отца и Аркенти, словно стремилась заглянуть прямо в душу говорившему. Аркенти мгновенно понял, насколько она умна, хотя девушка не произнесла ни слова. Молчание не могло скрыть ее живости и любознательности.

— В любом случае, полагаю, местные клирики после смерти Камбьяти спрятали часть библиотеки, боясь, что книги повредят его репутации. Я полагаю также, судя по его книгам из коллекции, его познания в языках почти столь же обширны, как мои собственные, хотя я не уверен, владел ли он подобно мне дюжиной диалектов. Это совершенно необычно для простого провинциального священника. Итак, его ум и просвещенность сомнению не подлежат. Однако истинность и глубина его святости — совсем иное дело. Достаточно сказать, что я не уверен в опасности его алхимических исследований и в его святости тоже не убежден.

В беседу вступила герцогиня. Она все еще оставалась женщиной достаточно цветущей. В черных как смоль волосах виднелась лишь одна седая прядь. Адвокат подумал, что герцогиня, похоже, точно знает, чего хочет, когда она прямо заявила:

— Чувствую, вы были настроены развенчать нашего дорогого Камбьяти. Вы не передумали, увидав его книги?

— Не совсем, однако имеется в этом собрании интригующая закономерность. Большинство работ написаны известными ятрохимиками.

— Ятрохимиками? — Герцог повторил незнакомое слово. — Я не знаю этого слова.

Он жестом велел слуге налить еще вина. Меж тем адвокат заметил, что глаза девушки раскрылись чуть шире. Она облизала губы, вперив в него внимательный взгляд.

— Они были химиками-медиками. Алхимиками, что пытались соединить медицину с алхимией. Пытались от чистого сердца, хотя это и заблуждение. Такие, как Парацельс, Авиценна, Аль-Рази, Роджер Бэкон, Арнольд из Виллановы и другие. Убежден, что именно их исследования растворов, эссенций, бальзамов и экстрактов растений пробудили у нашего кандидата в святые интерес к этому, многие книги изрядно потрепаны, а между страниц хранится множество разнообразных засушенных листьев.