Одесская сага. Троеточие… - Юлия Артюхович (Верба)

– Люська, ходи, есть дело! – По лицу Феликса было видно, что он приготовил очередную подляну.

Люська-морячка, Нилина закадычная дворовая подруга, в пальто с гигантским воротником из чернобурки, на вытянутой руке держала сумку со свежей сарделей, чтобы не вымазать дорогую вещь. На Привоз она ходила, как на Выставку народного хозяйства. И главным достижением была, конечно, она.

– У тебя Валерка когда домой? – не унимался Феликс.

– Что значит «когда»? Когда все – путина закончится и вся флотилия придет.

– То есть до декабря у нас еще есть время?

– Феликс, твое время закончилось, не начавшись. Я удивляюсь с твоей супруги – как она тебя такого балакучего выдерживает? – Люся сделала пару шагов в сторону своей двери.

– Та ты дослушаешь?!

– Ну?

– Заработать хочешь?

– Феликс, у меня сейчас тюлька стухнет, пока ты разродишься. Шо тебе из-под меня надо?

– Морские вещи есть?

– Какие?

– Старые! Или ценные!

– Тельник, что ли? Или бушлат?

– Не, старинное, древнее – компас, может, или барометр! Зуб кашалота – хотя про зубы не писали…

– О! – Он заглянул в газету, которую мял в руке. – Придумал! Фотографии ваши свадебные есть? Валерка там в форме или в костюме?

– В костюме, конечно!

– А де вы вместе и он в морской форме?

– Ну тоже есть. Ты к чему клонишь?

– Ты понимаешь, Люсечка, у нас планируют открыть Музей морского флота и всех просют разные экспонаты и старинные морские вещи всякие и даже фотографии и документы передать в дар музею или во временное пользование. В отдельных случаях – так и написано: в отдельных! – музей может даже приобрести. Понимаешь?

– Нет! Феликс, отвали!

– Люся, давай предложим ваши свадебные фото – они таки старинные, и там есть моряк! Прибыль пополам! Можем, конечно, тебя – как экспонат.

– Феликс, я сейчас пойду и расскажу твоей жене, шо ты до меня пристал как банный лист. И мы тебя в медин сдадим. Шоб студенты тренировались.

– Как, на живом человеке?

– Успокойся! Ты уже будешь неживой!

Темой пополнения новой музейной экспозиции заинтересовался не только Феликс. Вечером Аня Беззуб застала своего великовозрастного сына роющимся в старых папках со всякими справками и документами. В комоде были выдвинуты ящики.

– Что ищешь? Может, я знаю? – спросила Анька.

– А где мой китовый ус с резьбой, который Осип привез?

– Да я его выкинула давным-давно, – недоуменно ответила Аня.

– В смысле выкинула?! Это же дорогая вещь! Это он мне подарил!

– А нам от него ничего не надо! Вообще!

– Мама, ну ты даешь! Он же гору всего натаскал! А корабль где, из Южной Америки?

– Там же, – Анька воинственно скрестила руки на груди. – Можешь не искать! Я все отнесла на помойку!

– Что, и фотографии?

– Нет, конечно! Фотографии я сожгла!

– Ты сумасшедшая… Ты понимаешь, это сейчас в музей можно было сдать! За деньги или так, в дар, но справку получить и плюс в характеристику! Мол, история первой ходки китобойной флотилии!

– Да пошел он! Мне от ничего не надо, и память не нужна – на кой мне его пылесборники по полкам?

– Кошмар! Как ты живешь? Не дом, а казарма!

– Вещизм – пережиток прошлого.

– Угу, и на саване карманов нет. Но это когда? Ты вообще ничего не ценишь? Тебе ничего не жалко было?

– Я себя ценю! И если я кому-то оказалась ненужной, то и он мне не нужен! Все! Музея не будет! Придумал тоже – эту скотину да в музее поселить!..