Дитрих Бонхеффер. Праведник мира против Третьего Рейха. Пастор, мученик, пророк, заговорщик - Эрик Метаксас

«Ночь длинных ножей» и это выступление Гитлера напугали большинство немцев. Ученица Бонхёффера Инге Кардинг вспоминала о настроении, распространившемся в стране после этих событий: «Цепенящий страх, словно проникающий повсюду скверный запах»277.

Что касается генералов, они тоже оказались в затруднительном положении, в заложниках у Гитлера. Справедливости ради надо сказать, что генералы не могли предвидеть, в какой форме Гитлер осуществит обещание не позволить Рёму захватить власть над армией. Подобного насилия и резни, конечно, никто не ожидал. Однако на том было покончено с мечтой о реставрации династии Гогенцоллернов. Пусть с помощью широкомасштабного насилия и откровенного беззакония, но Гитлер свою часть сделки выполнил, и теперь надоевшая ему марионетка Гинденбург могла покинуть сей мир, когда пробьет час – и чем раньше, тем лучше, поскольку теперь уже ясно было, кто займет его место.

В Австрии тем временем тоже начались политические беспорядки и акты насилия, увенчавшиеся 25 июля убийством канцлера Энгельберта Дольфуса, – срежиссировали покушение нацистские агенты. Дольфус, стойкий католик и глава традиционно католической страны, позволил себе высказывание: «Борьбу против национал-социализма я понимаю как борьбу за христианское мировоззрение. Гитлер стремится реанимировать древнегерманское язычество, я бы предпочел вернуть христианское Средневековье»278. Вслед за убийством канцлера насилие охватило всю страну, и многие опасались, как бы Гитлер не двинул свою армию через границу. Чтобы предотвратить германскую оккупацию, Муссолини направил итальянские войска, и в тот раз все обошлось. Через неделю скончался Гинденбург.

Герой Первой мировой испустил дух 2 августа, в возрасте 86 лет, и Гитлер – какая неожиданность – назначил ему преемника. Кого бы это? Подумать только, им станет сам Гитлер! И при этом сохранит пост канцлера. Должности президента и канцлера будут совмещены в одном лице, ибо такова воля германского народа. А если кто сомневался, так через месяц народный кумир назначил очередной референдум, на котором, как и следовало ожидать, 90% населения проголосовало «за». Какая часть проголосовала охотно, а сколькие из страха – никому неведомо.

* * *

Армия избавилась от страха перед Рёмом и SA, зато гораздо большую тревогу причиняли им теперь эсэсовцы во главе с еще более ненавистным Генрихом Гиммлером. Умел же Гитлер и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Он никогда не удовлетворялся достигнутой выгодой, если представлялась еще большая прибыль. Играя на подъеме патриотических чувств, вызванном смертью Гинденбурга, Гитлер собрал на Кёнингсплаце офицеров и солдат берлинского гарнизона, чтобы при свете факелов они повторили присягу. Но в тот момент, когда руки воинов взметнулись в торжественном жесте обещания, они услышали вдруг совсем не ту клятву, которую собирались произнести: присягали на верность не народу Германии и не конституции, но парню с усиками. Судя по этой присяге, фюрер сделался живым воплощением немецкой воли и немецкого закона: «Приношу перед Богом священную клятву в безусловном послушании Адольфу Гитлеру, фюреру Германского рейха и народа, верховному командующему вооруженными силами, и всегда буду готов рискнуть моей жизнью, как подобает храброму солдату, во исполнение этой клятвы».

Солдаты произносили клятву совместно, застыв в рядах, не имея даже возможности почесать в затылке и понять, что же только что произошло. А произошло вот что: в этот час скорби и чести их ловко провели за нос. Все немцы, а военнослужащие в особенности, сугубо серьезно относились к присяге, были законопослушны, и эти слова, вырванные у солдат отчасти обманом, отчасти принуждением, принесут фюреру в грядущие годы изрядные дивиденды. Эта клятва, как мы убедимся, весьма затрудняла осуществление любых планов устранения Гитлера от власти – как путем переворота, так и с помощью убийства.

Узнав об изменении присяги, генерал Людвиг Бек пришел в ужас. Благородная традиция германской армии была использована, извращена в корыстных целях, знамена втоптали в грязь. Бек считал это «худшим днем своей жизни». В 1938 году он выйдет в отставку и возглавит заговор, целью которого станет убийство Гитлера – окончательная попытка будет предпринята 20 июля 1944 года, а на следующий день Бек покончит с собой279.