Наваринское сражение. Битва трех адмиралов - Владимир Шигин

– Пока мы с вами ругаемся из-за какого-то пропущенного брига, англичане вполне официально отдали распоряжение пропускать в Грецию все турецкие и египетские суда с продовольствием, а обратными рейсами вывозить своих инвалидов!

– Но ведь это вопиющее попрание всех пунктов Лондонского соглашения! – изумился Гейден. – К тому же, даю голову на отсечение, обратными рейсами турки будут вывозить не столько увечных янычар, сколько греческих женщин и детей в рабство!

– И тем не менее! – развел руками де Реньи. – Не буду пророком, если скажу вам свое мнение – курсы наших государств расходятся все больше и больше!

Увы, Гейдену и Лазареву пришлось еще раз убедиться в том, что лондонские договоренности уже откровенно принесены в жертву политическим выгодам каждой из союзнических стран. Еще вчерашние соратники, англичане, французы и русские, с каждым днем расходились все дальше и дальше друг от дуга.

Не задерживаясь у Милоса, де Реньи поспешил вернуться обратно в Смирну, чтобы оттуда наблюдать за передвижением русских и англичан. Гейден тоже торопился, так как хотел обсудить создавшуюся ситуацию с Каподистрией.

– Хочу поговорить с ним не только о делах греческих! – доверительно сообщил Лазареву вице-адмирал. – Ведь Каподистрия – все же бывший статс-секретарь Министерства иностранных дел России! С кем, как не с ним, советоваться нам по политическим делам!

Первоначально встреча с Каподистрией была намечена в Навплии, но в связи с начавшейся в городе чумой было решено провести ее прямо в море у острова Идра. Греческий президент прибыл к Идре на нашем фрегате «Елена», но в сопровождении британского линкора «Уорспайт».

– Не отстают от нас союзники, что кошка за мышкой бегают! Куда мы, туда и они! – поведал Лазареву командир «Елены» капитан 2-го ранга Епанчин 1-й. – Одно слово – бдят!

Секретности переговоров с Каподистрией Гейден придавал такое большое значение, что президент Греции и российский вице-адмирал встречались на шлюпках в открытом море без лишних свидетелей. Гребцами у Каподистрии были наши матросы с «Елены». Видя все это, капитан «Уорспайта» буквально кипел от злости, но ничего поделать не мог. Тема разговоров так и остались для него тайной.

О чем говорили Гейден и Каподистрия? Никаких свидетельств этого разговора история нам не оставила. Можно лишь предположить, что разговор шел о начавшейся русско-турецкой войне, позиции Греции в этом вопросе. Вне всяких сомнений, что Гейден интересовался мнением опытного Каподистрии о возможности начала войны с Англией, скорее всего, просил президента и оказания помощи в базировании русской Средиземноморской эскадры.

29 апреля наша эскадра взяла курс на Эгину. «Ахиллес» при этом был отправлен на усиление блокадного отряда Свинкина, а «Усердие» ушел сопровождать до Мальты «Ревель», который Гейден решил отправить на Балтику из-за его тихоходности, которая давно уже раздражала вице-адмирала.

В Эгину отбыл и Каподистрия на «Елене» в сопровождении неотлучного «Уорспайта». В порту греческой столицы их уже ждал французский фрегат «Юнона». Французы тоже желали быть в курсе всех событий!

В Эгине Гейден с Каподистрией тоже неоднократно встречались, и опять всякий раз в шлюпках и в море, вызывая этим злобу как англичан, так и французов.

В одной из бесед Гейден затронул тему базирования своей эскадры.

– Вы понимаете, Иван Антонович, что мне позарез нужна своя база. В сложившейся политической обстановке я не могу более базироваться ни на английскую Мальту, ни на французский Тулон. Буду откровенен. Совсем недавно я получил письмо Нессельроде, где он пишет, что, возможно, в предстоящей войне с турками нам придется иметь дело с коалицией!

– Вступление на пост премьер-министра Англии герцога Веллингтона в любом случае негативно скажется на положении вашей эскадры! – кивнул Каподистрия. – Вы, кажется, желали ранее получить порт Ауза на Паросе! Что ж, я не возражаю!

– Увы, – развел руками Гейден. – Мне пришлось отказаться от первоначального плана!

– Почему же вы решили отказаться от Аузы, ведь она в свое время уже сослужила хорошую службу русскому флоту? – спросил Каподистрия.

– Порос находится ближе к материковой Греции, чем Парос, вход очень удобен и может быть легко защищен несколькими батареями, кроме всего прочего, близость Мореи облегчит нам устройство магазинов и снабжение продовольствием!

– Что ж, ваши аргументы, Логин Петрович, вполне резонны! Я не возражаю против вашего выбора! – кивнул Каподистрия, глядя, как совсем рядом у борта шлюпки плавает бесстрашная чайка. – К тому же и мы намерены разместить на Поросе наш скромный флот.

– Надеюсь, что совместное пребывание двух флотов будет взаимовыгодно! – поставил точку в разговоре о новой базе Гейден.

Не теряя времени, командующий начал стягивать к Поросу свои суда.

– Пока враги и союзники опомнятся, мы должны уже занять Порос и укрепиться на нем! – объявил Гейден командирам судов. – А потому за работу! Мне пока хватает дел политических, поэтому руководство перебазировкой я поручаю контр-адмиралу Лазареву. Все его указания относительно Пороса воспринимайте, как мои!

Остров Порос отделен от северо-восточной провинции Мореи Арголиды узким проливом, в котором расположен одноименный городок Порос с гаванью. Из хроники Средиземноморской экспедиции: «Порос есть один из лучших и превосходнейших портов Архипелага, мореходец всегда найдет в нем верное и совершенно безопасное пристанище. Серповидные берега Арголиды и острова Порос, древле Серерия именующегося… образуют рейд его в виде длинного бассейна или озера и защищают от всех ветров и волнения, коего здесь никакие аквилоны производить не могут. Глубина оного умеренная, а грунт ил, свежей воды здесь довольно… Лесу здесь нет…Скота и живности, зелени и фруктов всегда достаточное количество сыскать можно».

Первым в Порос отправился капитан 1-го ранга Лука Богданович, принимать начальство над будущим портом. Дел у Богдановича было много: надо было выстроить береговые батареи, казармы, склады, лазарет, создать хотя бы маленькое адмиралтейство, и все это на ходу, в сжатые сроки и из подручных средств!

Вместе с Богдановичем Гейден отправил и своего сына, поручив ему составить карту острова, лоцию прибрежных вод и провести промеры в проливе и у берега. Дело весьма непростое и ответственное. К чести лейтенанта Гейдена, он справился с поручением отца выше всех похвал.

* * *

Пока Лазарев с Богдановичем обустраивали Порос, Гейден пытался усидеть на всех стульях сразу: неукоснительно выполнять параграфы союзнического договора, дружить с греками и не задирать египтян, готовиться к войне с турками и не забывать о возможной драке с англичанами. Достаточно было одного неверного шага, чтобы все разом рухнуло. Выкрутиться из такого круговорота крайне сложно, но выкрутиться было жизненно необходимо! Но хуже всего было то, что с началом войны Гейдену запрещалось действовать у Дарданелл. Он должен был по-прежнему оберегать греческие берега.