"Долина смерти". Трагедия 2-й ударной армии - Изольда Иванова

Наш полк в мае 1941 г. из г. Бийска Алтайского края на пароходе по р. Бия дислоцировался в лагеря под Барнаулом для прохождения учений и летних маневров.

По берегу Бии на огромной территории соснового леса раскинулся палаточный военный лагерь.

Быстро прошел трудовой месяц, насыщенный учебой и культурными развлечениями.

22 июня в лагере проводили большой спортивный праздник. В самый накал спортивных состязаний диктор объявил: «Война!» «В ружье!» — скомандовал я и до конца Любанской операции с ружьем не расставался.

Вскоре мы возвратились в Бийск на свои места. В наш военный городок стали прибывать призывники из запаса. Из них формировали батальоны и отправляли на фронт. Меня считали опытным командиром, так как я уже участвовал в боях на финском фронте. Мне поручили формировать подразделения батальона и отправлять их на фронт.

В сентябре 1941 г. сформировали маршевый батальон, а меня назначили его командиром. Я выехал на фронт, навсегда оставив г. Бийск и любимую жену.

В Москву прибыли ночью. Столица не была похожа на себя: все затемнено, нигде ни звука, даже разговаривали вполголоса. Без остановки проехали Калинин. Уже была слышна артиллерийская канонада.

От г. Крестцы мы отбыли к Новгороду на автомашинах, в пути дважды подверглись налетам немецкой авиации.

Высадились в лесу, в 3 км от Волхова. Нас встретили офицеры и объяснили, что мы теперь воины 305-й сд. Эта дивизия вела бои в Новгороде, а затем отошла за Волхов.

Батальон мой расформировали, им пополнились подразделения дивизии.

Меня в своей землянке принял лично комдив Д. И. Барабанщиков и направил в 1002-й сп заместителем комбата, а вскоре я сам стал комбатом.

Так мы оказались на переднем крае обороны Новгородской группы. Батальон занял оборону против с. Хутынь. В селе была большая кирпичная церковь, она служила немцам хорошим НП. На новом месте мы соорудили оборонительную систему, укрепив позиции и ожидая сюрпризов со стороны противника.

Быстро углубились в землю, соединив ходами сообщения свои дзоты. Между нами и противником оставалась нейтральная полоса — Малый Волховец.

В землянках велась разъяснительная работа: побывавшие в боях политработники объясняли, что немцы ходят в атаку цепями в полный рост, как на тактических занятиях. Мои сибиряки удивлялись этому и ждали встречи с обнаглевшими завоевателями. «Ничего, — говорили они. — Мы их заставим ползать и зарываться в землю!»

Наша задача была в том, чтобы в первое время сдерживать противника и копить силы для будущих сражений.

Немцы имели превосходство в огневой мощи и технике. Мы противостояли им крепким духом и стремлением к победе.

Враги постоянно совершали артиллерийские и минометные налеты по площадям нашей обороны, они открывали огонь даже по незначительным целям, например, по людям, работающим в поле.

Мы все время жили в ожидании нападений со стороны противника, и ждать долго не пришлось. Немцы решили нас атаковать.

Однажды, как по расписанию, в 8 утра немцы провели сильную артподготовку наших позиций, затем на разных понтонах и лодках начали переправляться через Волховец, надеясь преодолеть 30 м за минуту, да наши бойцы тоже не дремали. Почти в упор был открыт ружейно-пулеметный огонь, лодки немцев начали тонуть, многие в панике пытались вернуться на свой берег, но уйти удалось немногим. Наши воины, разгоряченные боем, выскакивали из окопов и стреляли врагов, как охотники зайцев. Такого отпора немцы не ожидали и больше в атаку не ходили.

Пополнение к нам приходило в основном из сибиряков и уральцев, людей закаленных и смелых. Это были надежные воины, показавшие в первом же бою свою боевую выучку. Они знали, что большая победа складывается из малых побед.

Между тем приближалась осень. Начались дожди, слякоть. Ходы сообщения, вырытые в рост человека, в низинах заполнились водой: из окопов воду вычерпывали котелками. По долгу службы мне приходилось бывать во всех землянках и окопах батальона. Однажды, не дожидаясь полной темноты, я с группой бойцов отправился в обход наших позиций. Идти было трудно. Грязь стягивала сапоги. Нас заметили немцы и начали обстреливать из артиллерии. Один из нас пятерых был убит, оставшиеся кое-как пробирались по затопленному ходу сообщения, где вплавь, где — в непролазной грязи 150 м и ввалились в землянку командира роты. Этот случай еще раз доказал, что немцы держали под прицелом каждую точку нашей обороны.