Путешествие по Сибири и Ледовитому морю - Фердинанд Врангель

Мы следовали почти в южном направлении вдоль по берегу, крутые обрывистые скалы которого мало-помалу превращаются в плоские округленные холмы, за которыми, однако, в некотором отдалении видна цепь крутых островерхих гор. Отъехав верст 25 от Стадухинского волока, расположились мы на ночлег на дресвяном берегу залива, обращенного на восток, и нашли здесь множество наносного леса. Надобно заметить, что он состоял исключительно из толстых лиственных стволов, когда до этих пор мы не встречали других древесных пород, кроме сосен. При легком западном ветре поутру было 30° холода, а вечером 27°.

Проехав 10 ½ верст, находились мы на расстоянии 4 ½ верст, почти на параллели мыса, довольно тупым углом выдающегося в море и образующего небольшой залив; мыс этот назвал я по имени Матюшкина. Он замечателен особенно по высокой, лежащей на нем горе, называемой чукчами Раутан, от которой внутренняя цепь гор примет SO направление. Здесь определили мы, по полуденной высоте солнца, 69°44'43'' с. ш. и по полуденной тени отклонение магнитной стрелки 18° восточное. Мыс Матюшкина лежит под 69°43'50'' широты и 170°47' долготы от Гринвича. В расстоянии 3 ½ верст от него, между WNW и SW, плоский остров, называемый чукчами Араутан^[151], отделенный от твердой земли едва заметным проливом.

Мы обогнули южную сторону острова и направили путь на запад, через Чаунский залив. Проехав 25 верст, достигли мы низких берегов острова Сабадея, и еще 7 верст ехали вдоль берега, прежде нежели могли найти несколько наносного леса. Здесь разбили мы для ночлега палатку под защитой невысокого земляного уступа. Сильная, продолжительная вьюга и наступившая темнота препятствовали нам с точностью определить изгибы берега. Целый день 8-го марта холод был чрезвычайно резок и чувствителен.

Марта 9-го продолжали мы путь вдоль берега острова Сабадея на N и NO, направляясь к тому месту, где устроили 2-го марта четвертую сайбу, которую поздно вечером нашли в совершенной целости, что было нам весьма приятно, ибо накануне издержали мы уже весь остаток наших запасов. Впоследствии мы не были так счастливы. От остальных трех сайб остались только рыбьи кости; вероятно, несмотря на предосторожности наши, песцы и росомахи, которые здесь во множестве водятся, нашли доступ к нашим запасам и все истребили – как наш провиант, так и корм собачий. Наши запасы вышли, и, несмотря на бережливость, с какой делили мы найденную в одной сайбе поклажу, вынуждены мы были последние два дня оставаться без пищи. Я утешал моих товарищей, уверяя, что вследствие сделанного мной перед отъездом распоряжения на Сухарном острове ожидают нас нарты с новыми собаками и провиантом; но моя надежда не сбылась^[152], и мы вынуждены были, томясь голодом, продолжать путь на обессиленных и измученных собаках.

Марта 14-го прибыли мы наконец, после 23-дневного отсутствия, проехав всего до 1122 верст, в Нижне-Колымск, где в полном смысле наслаждались приятностями топленой комнаты и порядочно сваренной пищи. Здесь нашли мы доктора Кибера, который еще 20-го февраля прибыл из Иркутска; но, к сожалению, затруднительная зимняя дорога так повредила его здоровью, что во втором путешествии по льду он не мог участвовать.

Марта 19-го возвратился мичман Матюшкин из Островного, где он с полным успехом исполнил данное ему поручение. Чукотские старшины с удовольствием и благодарностью приняли привезенные им подарки и уверяли, что мы встретим самый дружеский прием, если посетим их страну и жилища.

О земле, которая будто бы видна в море, с берегов, никто из чукчей не знал.

Целью путешествия Матюшкина было, как я уже сказал, предупреждение недоверчивых чукчей о нашем посещении и опыт приобрести их расположение предварительными подарками и указанием тех выгод, какие могут они извлечь из дружелюбных сношений и торговли с русскими. Хотя отзывы чукчей делали невероятным открытие земли, которая, по предположениям, видна с их берегов, но путешествие Матюшкина тем занимательно, что знакомит нас, из многих кочевых племен, живущих в России, именно с таким народом, о котором до этих пор было только известно, что он обитает по северо-восточным берегам Ледовитого моря, в стране, климат которой может устрашить самого страстного и неутомимого путешественника.

Мы тотчас начали приготовляться ко второму путешествию по льду, но, прежде нежели приступлю я к описанию его, для соблюдения порядка времени и полноты предмета нелишним будет представить краткое извлечение из отчета мичмана Матюшкина о посещении Островенской ярмарки.

Глава седьмая