Император. Гибель царей - Конн Иггульден

— Решение очень простое, Антонид. Ты нанимаешь собственных убийц, стараясь, чтобы они ничего не узнали.

Катон видел, что «пес Суллы» весь обратился во внимание. У сенатора от вина начала побаливать голова, и он хотел побыстрее избавиться от мерзавца.

— Подошли убийцу в их семьи. Выбери любимую жену, дочь, сына. Оставь знак, что это сделано в память о Сулле. Одна из твоих стрел поразит виновного, а что касается прочих… Что ж, они никогда не были мне друзьями. Неплохо заставить их на время почувствовать собственную уязвимость. Потом покончим с этим, и все будут считать, что душа Суллы успокоилась, вкусив отмщения.

Катон с усмешкой наблюдал, как Антонид осмысливает его предложение. На худом угрюмом лице появилась едва заметная жестокая улыбка. Морщины озабоченности на лбу стали разглаживаться: казалось, впервые за многие месяцы после отравления диктатора «пес Суллы» ощутил нечто вроде облегчения.

Сенатор довольно кивнул, видя, что его слова пришлись собеседнику по душе. Он уже подумывал о том, не съесть ли немного холодного мяса перед сном, и не обращал внимания на посетителя, который поклонился и, охваченный возбуждением, быстро вышел из комнаты.

Позже, медленно пережевывая пищу, Катон вспомнил о проблеме, созданной сыном-идиотом и Рением, и раздраженно вздохнул.

В памяти всплыло, как этот человек дрался на арене, и от удовольствия сенатор покрутил головой. Гладиатор демонстрировал контролируемую жестокость, которая потрясала даже видавшую виды римскую публику. Человека, столь дешево ценившего свою собственную жизнь, нелегко заставить свернуть с пути. Что можно предложить за сына? Мальчишка-командир, Брут, по уши в долгах. Возможно, он соблазнится на золото. Власть — очень непостоянная любовница, и там, где вопреки ожиданиям деньги и влияние оказываются бессильными, нужны такие послушные орудия, как Антонид. Глупо было бы лишиться подобного помощника.

Помедлив, Александрия постучалась в ворота хорошо знакомого поместья.

Пять миль, отделявших дом Цезарей от Рима, словно вернули ее в прошлое. В последний раз она покидала эти стены, будучи рабыней. Воспоминания переполняли ее. Розги Рения, поцелуй Гая в конюшне, работа до полного изнеможения под ветром и дождем, разгар мятежа и люди, зарезанные кухонным ножом в темноте под покровом ночи… Если бы Юлий не забрал ее в город, Александрия все еще работала бы здесь, дожидаясь ранней старости, несомой безжалостными годами.

Перед внутренним взором вставали старые, казалось бы, давно забытые лица, и Александрии пришлось собрать все свое мужество, чтобы заставить себя поднять руку и ударить в тяжелые створки.

— Кто там? — послышался незнакомый голос.

Девушка услышала быстрые шаги — кто-то поднимался по внутренней лестнице на стену. Показалось незнакомое лицо — раб равнодушно посмотрел на женщину внизу и мальчика, вцепившегося в ее руку.

Стараясь унять бешено колотящееся сердце, Александрия с достоинством подняла голову.

— Мое имя Александрия. Я пришла повидаться с Тубруком. Он здесь?

— Прошу подождать, госпожа, — ответил раб и исчез.

Александрия быстро перевела дыхание. Привратник посчитал, что в поместье явилась свободная женщина. Она расправила плечи, почувствовав себя уверенней. Непросто будет встретиться с Тубруком.

Девушка велела себе успокоиться. Октавиан хранил молчание, все еще негодуя на взрослых, принявших решение без его участия.

Когда ворота распахнулись и к ним вышел Тубрук, Александрия была на грани паники и так сильно сжимала ладонь Октавиана, что мальчишка едва не скулил от боли.

Казалось, гладиатор остался все тем же. Знакомая мягкая улыбка озаряла его лицо, и Александрия почувствовала, что напряжение, гнетущее ее с раннего утра, ослабевает.

— Я слышал, что дела у тебя идут неплохо, — сказал он. — Если вы голодны, вам принесут поесть.

— С дороги хочется пить, Тубрук. Это Октавиан.

Управляющий поместьем наклонился и посмотрел на мальчика, пытавшегося спрятаться за Александрией.

— Привет, парень. Полагаю, ты проголодался? — Октавиан напряженно кивнул, и Тубрук усмехнулся. — Никогда не встречал ребятишек, которые отказываются перекусить. Заходите, сейчас нам принесут напиться и поесть.

Немного помолчав, старый гладиатор сообщил:

— Здесь Марк Брут. И с ним Рений.

Девушка напряглась. Имя Рения не напоминало ни о чем хорошем. Имя Брута тоже вызывало двойственные чувства — сладость, связанная с горечью и болью. Проходя во двор, она крепче сжала ладошку Октавиана — не для его спокойствия, а чтобы почувствовать себя уверенней.

Едва они вошли во внутренний дворик, на Александрию нахлынули яркие воспоминания. Она стояла… вон там и ударила ножом человека, схватившего ее, а Сусанна погибла за воротами.

Глубоко вздохнув, девушка покачала головой. На этом месте, как нигде, прошлое врывалось в сознание, унося ее с собой в неведомые дали.

— А госпожа дома? — спросила Александрия.

Тубрук изменился в лице и словно бы постарел.

— Аврелия очень нездорова. Если ты пришла, чтобы увидеться с ней, то это вряд ли получится.

— Мне больно слышать такие слова, но я пришла, чтобы поговорить с тобой.

Тубрук отвел ее в тихую комнату; когда Александрия еще была рабыней, ей редко доводилось заходить сюда.

Полы в помещении отапливались, помещение казалось обжитым и уютным. Тубрук ненадолго ушел, чтобы отдать распоряжение об угощении, и девушка чувствовала, как напряжение и тревога покидают ее, уступая место надеждам на лучшее.

Октавиан ерзал, нервно стучал сандалиями по плитам пола, пока Александрия не положила твердую ладонь на его коленку.

Вернулся Тубрук с подносом, на котором стояли кувшин и тарелки со свеженарезанными фруктами. Октавиан с энтузиазмом принялся за угощение, а управляющий улыбнулся рвению мальчика, уселся и вопросительно посмотрел на Александрию.

— Я хотела поговорить с тобой об Октавиане, — сообщила она, помолчав.

— Ты не против, если кто-нибудь покажет ему наши конюшни? — быстро спросил Тубрук.

Девушка пожала плечами.

— Он знает, о чем пойдет разговор.

Тубрук налил ей охлажденного яблочного сока, и Александрия, собираясь с мыслями, отхлебнула из чаши.

— У меня есть доля в мастерской златокузнеца в городе. Мы взяли Октавиана на обучение ремеслу. Не стану лгать тебе и утверждать, что этот мальчик — образец для подражания. Еще недавно он был почти зверенышем, но теперь сильно изменился…

Александрия, замолчав, наблюдала, как мальчик старается запихнуть в рот дольку дыни. Заметив ее взгляд, Тубрук неожиданно встал.

— Пока довольно, парень. Иди, посмотри наши конюшни. Возьми для лошадей пару яблок.