Волхв - Вячеслав Перевощиков

– Так это на всякий случай, – нахмурился Мстислав.

– Так вот, это и был тот самый случай. – Искрень сгреб свою бороду в кулак, сверкнув лукавыми глазками. – Одно не пойму: почему он тебя не тронул?

– А тебе что, хотелось бы, чтоб князя убили? – взор Мстислава, как пустой колодец, моргнув черным провалом тьмы, вдруг выдохнул из себя плесневелый холод.

– Бог с тобой, князь! – обиделся Искрень. – Что ты такое говоришь?

Он хотел сказать еще много горьких слов про то, что за долгие годы своей честной службы и безграничной преданности он мог бы рассчитывать на большее доверие к себе, но Велегаст громко прервал его:

– А ведь этот ХЛГ действительно имел все основания чувствовать себя здесь именно как дома.

– Что ты хочешь этим сказать? – темнота в глазах Мстислава превратилась в два пляшущих недобрых огонька.

– Я немного знаю историю таманских русов, – волхв посмотрел на нож в руках князя. – Их вождь, или, как они его называли, халуг[64], имел здесь когда-то замок и город, но хазары захватили эти земли, потому что здесь была хорошая торговля и иудейским купцам нравился этот путь. Много лет терпели воины халуга этот позор, но войско хазар было слишком велико, чтобы силой отстоять свои земли. И вот однажды византийский император обещал халугу военную помощь в борьбе с хазарами. Халуг поверил византийцам и начал войну с хазарами. Русы без труда вернули себе город и замок, ибо вошли туда через тайный ход, которого никто не знал. Тогда хазары бросили все свои войска против русов, но византийцы не пришли к русам на помощь и не выполнили свое обещание. Долго шла кровавая война, но все кончилось тем, что предводитель русов погиб, а хазары снова захватили Тамань и там, где был замок халуга, построили свою новую крепость. Но прежде чем они это сделали, им пришлось взять приступом замок, в котором оставался сын халуга и отряд верных ему воинов. Горы хазарских трупов лежали под стенами замка, но почти тысячекратное превосходство в воинах определило исход этой битвы. Последняя твердыня таманских русов пала, но, когда враги захватили стены, они не нашли никого из защитников замка. Сын халуга и его воины ушли через подземный ход и растворились в горах. Прошло много лет, но, когда Святослав пришел в Тамань, воины халуга вышли из лесистых предгорий и помогли одолеть хазар и захватить крепость. Была ли эта их месть, или они вспомнили о далеком кровном родстве, – нам неизвестно, но Святослав оставил сына халуга правителем в Тмутаракани. В благодарность за помощь, или просто, чтоб иметь надежного союзника на востоке, когда сам собирался воевать на западе богатые земли Империи; это никому не известно. Однако сын халуга, вернув себе власть своего отца и титул правителя Тамани, не долго смог наслаждаться плодами своей победы. Владимир, приняв христианство, не захотел смириться с тем, что князь-язычник правит одним из важнейших городов, через который идет торговля с греками-христианами. К тому же Русь тогда уж больше не могла думать о расширении своих владений, и нужно было заботиться о сохранении того, что осталось после Святослава. Вот и пришлось новому халугу таманских русов снова уйти в горы, но, судя по тому, что произошло, он в любой момент готов вернуться обратно на трон своих предков, который принадлежит ему по праву.

– Это по какому такому праву? – от ярости Мстислав даже забыл про свою боль.

Волхв посмотрел на князя ясным взором мудрых глаз, которые уже начинали менять свой цвет на ослепляющий свет дня и опустошающий черный свет ночи, и бросил сквозь Мстислава тяжелые стрелы слов:

– По праву, завещанному нам самим Русом, которого послали Светлые Боги, чтобы остановить народы Тьмы и защитить законы Прави!

Глаза Велегаста вдруг сверкнули, а голос стал грозным:

– Семь тысяч лет тому назад, свершив великие подвиги, Рус сокрушил полчища народов Тьмы и положил начало новой эпохе потомков Светлых Богов. Там, – посох волхва указал куда-то сквозь стену в сторону гор, – он построил свой город[65], где написал новые законы для тех, кто верит в Светлых Богов. По этим законам ни один народ Света и ни один правитель Света не должны лишать другой народ Света или другого правителя Света земли своих предков.

– Ну и что ж, – Мстислав прищурил глаза, пылающие гневом. – Я, по-твоему, должен отдать свое княжество, данное мне отцом, этому халугу?

– Разве мы вправе осуждать дела своих отцов? – усмехнулся волхв. – Да и нужно ли нам думать о том, что было много лет тому назад? Дни минувшего невозможно вернуть, и, сколько бы мы ни смотрели в прошлое, мы никогда не увидим в нем будущего.

– Что я слышу? – от удивления Мстислав даже перестал злиться. – Сам волхв, сам хранитель древней мудрости и памяти веков, учит меня забыть о прошлом!

– Разве я тебе сказал о том, чтобы ты, князь, забыл прошлое? – сурово нахмурился Велегаст. – Я всего лишь хотел помочь тебе начать летопись своей жизни с новой строки и сделать это так, чтобы свое будущее ты написал только собственной рукой и только согласно своей совести. Я думал, что ты сам сделаешь этот вывод…

Тяжко вздохнув, волхв замолчал, и наступившая тишина снова вернула Мстиславу ощущение боли.

– Ну и что ж он не убил меня? – князь наморщил лоб, вспомнив волнообразный клинок около горла. – Моя смерть открывала бы ему путь к власти над городом.

– Я думаю, ты сам знаешь на это ответ. – Велегаст пододвинул к себе посох, и лицо его в голубоватом сиянии стало похоже на лик древнего бога.

Мстислав глянул с испугом на это поразительное сходство, и на миг ему даже показалось, что этот человек уже окаменел прямо на его глазах, и голос, который он слышит, это совсем не его голос, а голос самого Бога. Он непроизвольно отвел глаза в сторону, но когда глянул на волхва еще раз, а не сделать это было выше его сил, то в тот же миг догадка искрой мелькнула в его сознании и черты его лица просветлели.

– Неужели опять законы Руса? – не веря собственному голосу, пролепетал князь.

– Именно так, – волхв убрал посох в сторону, и лицо его снова приобрело черты живого человека. – Дети Светлых Богов не должны убивать друг друга; такова была заповедь человека-бога и посланца богов.

– И как же такое возможно? – Мстислав невольно вспомнил, как впервые узнал правду про то, как его отец, князь Владимир, захватил стольный Киев и как он впервые испытал страшное чувство невольной сопричастности к преступлениям и кровавый туман, застивший тогда его еще чистые юные очи.