Неизвестный Хейнкель. Предтеча реактивной эры - Леонид Анцелиович

Уж кто-кто, а Эрнст прекрасно знал, что эти летные испытания только начало большой работы по созданию качественно нового оружия защиты страны. Еще в мае 1935 года майор Вольфрам фон Рихтгофен отправил по начальству свое обоснованное предложение о создании ракетного истребителя-перехватчика для борьбы с высотными бомбардировщиками врага. Тяга ракетного двигателя не уменьшается с высотой, а сопротивление самолета падает. Ракетный перехватчик хотя и на короткое время, но будет королем на большой высоте и расправится с неуклюжими бомбовозами. Предложение фон Рихтгофена содержало голую идею, но она засела в умах министерских экспертов. И не случайно в конце того же года у Эрнста Хейнкеля появился Вернер фон Браун со своим ракетным двигателем.

Когда же их эксперименты с Не-112 дали надежду на успех, Хейнкель поручает небольшой группе из шести своих конструкторов на заводе в Маринехе совершенно секретное задание — разработку экспериментального ракетного самолета для достижения максимально возможной скорости. Скорость оставалась его идеей фикс, и на свои деньги он мог себе позволить создать самый быстрый в мире самолет. Ведущим конструктором этого проекта Эрнст назначает Вальтера Кюнцеля, он же ответственный за установку двигателя. Вальтер Гюнтер — аэродинамика. Он успеет разработать схему и продуть модель до своей гибели в автомобильной катастрофе 21 сентября 1937 года. Адольф Енсен выполнял расчеты режимов полета. За прочность конструкции отвечал Бош. Планер разрабатывал Регнер, а шасси — Якоб.

Просмотрев варианты компоновки, Эрнст решил, что пора раскрыть карты. Он поехал в Нойхарденберг и спросил Брауна и Варзица, хотят ли они принять участие в создании настоящего ракетного самолета. Они хотели.

За большим круглым столом расположились все участники подпольного проекта Хейнкеля. На обсуждение поставлен один вопрос — какого размера разрабатывать ракетный самолет. Имеется только один тип двигателя с определенной тягой. Большой самолет позволит обеспечить максимальную безопасность пилоту, но в ущерб скорости. Маленький и легкий самолет сможет разогнаться до 1000 км/ч. Где-то в подсознании Эрнст склонялся к достижению еще неизведанной скорости. После долгого обсуждения Эрнст объявил, что последнее слово должно быть за летчиком, который будет лететь на этом самолете, и посмотрел на Варзица. Тот заверил, что готов лететь на самом маленьком. Так и порешили.

Проектировщик Вальтер Гюнтер убрал все, что можно, и оставил только самое необходимое для короткого скоростного и высотного полета. Фактически была разработана рекордная машина, и она выглядела игрушечной. Диаметр миделевого сечения фюзеляжа определялся шириной плеч Варзица. В кабине он согласился сидеть в полулежачем положении и всем рассказывал, что чувствовал себя очень дискомфортно, если забывал предварительно вытащить из заднего кармана брюк свой бумажник.

Общий вид экспериментального ракетного самолета Не-176

Безопасному покиданию самолета на большой скорости Эрнст уделил особое внимание. Выбраться из аварийного самолета при таком скоростном напоре летчик уже не мог, и Эрнст решает конструировать первую в мире отделяемую в воздухе кабину. Летные испытания срабатывания механизма отделения кабины и ее парашютной системы были проведены на деревянных макетах с манекеном пилота. Макеты сбрасывали на высоте 6 км из-под Не-111.

Профиль крыла и оперения был выбран тонким и симметричным. Для скоростных рулежек устанавливалась неубираемая передняя нога. Размах крыльев этой малютки был всего пять метров, а ширина колеи основных колес меньше метра. Расчетный взлетный вес — чуть больше 1600 кг.

У двигателя Вернера фон Брауна был конкурент — оригинальное творение 37-летнего инженера Хельмута Вальтера. В ракетном двигателе Вальтера ничего не горело. В его камере происходила бурная химическая реакция разложения перекиси водорода (компонент Т) при смешивании с катализатором — перманганатом (компонент Z), выделялось много горячего парогаза, струя которого и создавала тягу. Преимущества этого двигателя для самолета — более длительное время работы, возможность немного регулировать тягу, меньшие размеры и вес — признал и Вернер фон Браун, согласившийся опекать маленький ракетный самолет Хейнкеля и с этим двигателем.

Пока на заводе Хейнкеля в Маринехе строили первый экземпляр ракетного самолета, для Вернера фон Брауна открылась невиданная перспектива разработки новых конструкций ракет для армии. Было принято решение о строительстве самого большого в мире исследовательского ракетного полигона. Браун с Варзицом за штурвалом облетали все побережье Балтийского моря в поисках подходящего места. Браун остановил свой выбор на заброшенной прибрежной деревушке Пенемюнде. Десять тысяч рабочих в течение двух лет будут создавать ту инфраструктуру для производства и испытания ракет, которую придумал молодой фон Браун.

Построенный и продутый в большой аэродинамической трубе Геттингена, секретный малютка отправился на аэродром в Пенемюнде для летных испытаний. Скоростные рулежки проводились на буксире мощного легкового «Мерседеса», достигнув 155 км/ч. Когда Варзиц начал подлетывать, оказалось, что полосу аэродрома надо удлинять на полтора километра.

У военных были другие виды на ракетный самолет, чем у Эрнста. Их не очень прельщало исследование околозвуковых скоростей, им нужно было оружие. Когда в министерстве узнали об успешном первом вылете ракетного Не-176 в Пенемюнде 20 июня 1939 года, то на следующий день туда прилетели Мильх и Удет с ведущими экспертами. Они не скрывали ехидных улыбок, когда возле самолета появился главный конструктор. Удет высказался более определенно:

— И вы хотите сказать, что собираетесь летать на этой игрушке? Да у нее же нет даже крыльев!

— Да, это первый в мире пока экспериментальный ракетный самолет, но он летает, и вы сейчас в этом убедитесь, — парировал Эрнст.

Он очень зависел от этих двух, Удета и Мильха. Летом 1939 года в Германии все было подчинено немедленному наращиванию военного потенциала для предстоящей кровавой бойни, и военные обладали неограниченной властью. Какие там, к черту, экспериментальные исследования каких-то звуковых скоростей, когда сейчас позарез нужны самолеты-бойцы. А этот талантливый профессор Хейнкель растрачивает свое время и энергию на какое-то непонятное далекое будущее.

Погода в этот день выдалась неудачная. Хмурое небо Балтики гнало свои рваные облака на побережье. Варзиц, одетый в серебристый противохимический защитный комбинезон, залезает и укладывается в тесной кабине. Механики закрывают за ним прозрачную панель кабины. Все это действительно напоминает подготовку циркового трюка. Но вот с рокотом выбрасывается струя белого газа, и маленький самолетик, разбежавшись, взмывает не под купол цирка, а навстречу темно-серым облакам. Он кружит над аэродромом, бросая вызов всем существующим самолетам с их поршневыми моторами. Но Эрнст, глядя на лица своих высоких гостей, начинает понимать, что значимость этого полета им оценить не дано. Прошло чуть больше минуты, белая струя за самолетиком исчезла, и он замолчал. Теперь предстояла посадка. Было видно, как порывы ветра раскачивают его. Но касание травы было мастерское, и, используя инерцию, Варзиц подкатился довольно близко к группе зрителей. К нему уже спешил открытый «Мерседес» Кюнцеля с двумя механиками. Они забрали экстравагантно одетого пилота и подвезли к ожидающим. Варзиц первым выскочил из машины и направился прямо к сверкающему генеральскими лампасами брюк Мильху для доклада. Госсекретарь Министерства авиации долго жал его руку, поздравлял и объявил, что присваивает Варзицу звание авиационного капитана. Удет тоже поздравил пилота, но, к изумлению стоявшего в двух шагах Эрнста, громко заявил: