Китай. История страны - Рейн Крюгер

Новый император Ю-цзинь был расточительным, жестоким и капризным человеком. Рассказывают, что однажды он произвел в военачальники своего любимого музыканта. В другом случае он казнил министра, который предупредил его о заговоре, которым руководил брат любимой наложницы императора. Правительство Ю-цзиня состояло из евнухов и мелкопоместных дворян, что вызвало недовольство среди самых известных кланов и ученых из академии Ханьлинь, и их сдерживала лишь угроза бунта в провинциях.

Император горячо поддерживал буддизм, ведущая роль которого в китайском обществе начала восстанавливаться еще при его отце. Первый министр был фанатичным приверженцем этой религии — живя в миру, он не пил вина, не ел мяса pi сочинял книги религиозного содержания. Именно при его жизни был опубликован самый старый из сохранившихся священных буддийских текстов, «Алмазная сутра». После выхода книги в 868 году Ю-цзинь устроил в своем дворце грандиозный праздник, пригласив на него несколько тысяч монахов. Два года спустя он решил возродить церемонию поклонения мощам Будды, которая проводилась с необычайной пышностью. Вне всякого сомнения, на этот поступок императора толкнуло холодное дыхание смерти — через несколько месяцев он умер.

Решение вопроса о наследнике опять оказалось в руках евнухов, и новым императором стал пятый сын Ю-цзиня, которому исполнилось всего двенадцать лет и который правил с 873 года под именем Ци-цзинь. Он по-мальчишески увлекался разными видами спорта, такими как стрельба из лука, скачки и фехтование, и особенно гордился успехами в любимом развлечении эпохи Тан — футболе; он любил математику и музыку, но самой большой его страстью были азартные игры — гусиные и петушиные бои, а также игра в кости. Повзрослев, он стал интересоваться государственными делами, но жестокость и непоследовательность не позволили ему стать истинным правителем самого многочисленного народа на Земле, численность которого приближалась к ста миллионам человек. Он во всем полагался на своего главного евнуха, внушавшего страх Тянь Лин-ци, который отвлекал императора незначительными делами и сосредоточивал власть в своих руках.

Однако четыре главных министра, сменившие своих ничем не примечательных предшественников во Внешнем дворце, принадлежали к высшей аристократии и были более значительными фигурами. Они покончили с коррупцией, которая при Ю-цзине достигла масштабов эпидемии, и улучшили работу правительства. Но ситуация, с которой они столкнулись, была просто ужасна. Волнения в стране усилились после засухи, грозившей массовым голодом в некоторых районах, где люди уже питались ягодами и листьями. Тяжелая экономическая ситуация не позволяла снижать налоги, и многие крестьяне продавали бревна, из которых были построены их дома, отдавали детей в рабство, а жен отправляли на работу в качестве прислуги.

В такой обстановке бандитизм разросся до невиданных масштабов. Среди холмов на западе и юге Великой равнины преступники чувствовали себя совершенно свободно; в прибрежных областях, где была развита добыча соли, высокие налоги привели к всплеску нелегальной торговли; в долине Янцзы разбойники беспрепятственно грабили купцов. Некоторые банды разрослись до размеров небольших армий, способных даже нападать на укрепленные города, — для этого банды объединялись под началом самого сильного из главарей, который обычно давал свою фамилию преданным сторонникам, чтобы еще больше привязать их к себе.

На борьбу с бандитами у отрядов императорской армии ушло много лет. Дело в том, что центральная власть все больше слабела. Во многих районах взбунтовавшееся население смещало или убивало ненавистных префектов. Не прекращались крестьянские бунты, и хотя они обычно заканчивались возвращением крестьян к своим наделам, именно измученные бедностью сельские жители объединялись в разбойничьи банды. К ним примыкали разного рода неудачники, преступники, бродяги, а также люди, согнанные с насиженных мест в результате восстания Ань Лу-шаня. Другими словами, банды разбойников были не исключительно крестьянским явлением, а следствием общего роста преступности, хотя они пополнялись за счет крестьян и время от времени рядились в мантию повстанцев, борющихся с правительством.

Первый из двух самых серьезных всплесков бандитизма, вылившихся в настоящие восстания, начался в 874 году. Лидер объединившихся банд Ван Сянь-чжи двинулся на запад из района современной провинции Шаньдун, и его армия усиливалась с каждым днем. Он почти дошел до Лояна, угрожая захватить город, а затем повернул на юг, грабя города и деревни на огромной территории в несколько тысяч квадратных миль, вплоть до среднего течения Янцзы. Наводнения, вызванные разливами Хуанхэ, а также нашествие саранчи способствовали пополнению повстанческой армии разорившимися крестьянами. Ван Сянь-чжи объявил себя верховным главнокомандующим и издал декрет о смещении правительства, обвинив министров в нечестности и коррупции.

Четыре года правительство боролось с мятежом. Военные операции сочетались с посулами всеобщей амнистии и даже постов в правительстве, одновременно создавались отряды местного ополчения. Тому, кто захватит лидера бандитов и триста его сторонников, были обещаны чин и денежное вознаграждение. Попытки разрешить проблему бандитизма привели к спорам и разногласиям внутри правительства, однако в конечном счете оно приступило к решительным силовым действиям, закончившимся разгромом армии Ван Сянь-чжи и его смертью.

Какое-то время бандитизм проявлялся лишь в деятельности мелких групп, но затем на исторической сцене появился Хуан Чао, бывший союзник Ван Сянь-чжи, гораздо более опасный, чем его предшественник. Разорившийся торговец солью, он командовал многочисленным войском и называл себя Небесным полководцем. Поначалу энергичные действия правительства обратили его армию в бегство. Испугавшись сильного войска, которое охраняло Лоян, он повернул на юг, пересек Янцзы и совершил рейд через дельту реки. Затем он преодолел несколько сотен миль по диким безлюдным горам и разграбил расположенную на побережье столицу провинции. Преследуемый по пятам императорской армией, которая даже смогла захватить несколько сподвижников Хуан Чао, он продолжал двигаться на юг и в середине 879 года встал лагерем в окрестностях Кантона. Сначала он пытался договориться о сложении повстанцами оружия в обмен на его назначение военным наместником, но, получив отказ, решительно пошел на приступ и за один день захватил город. Хуан Чао взял в плен наместника и, когда тот мужественно отказался вести переговоры, казнил; богатый портовый город был безжалостно разграблен. Из двухсоттысячного населения Кантона в живых остались не более восьмидесяти тысяч человек, причем мятежники убивали в основном купцов из юго-восточной Азии, Индии, Персии и арабских стран.

После этой резни Хуан Чао повернул назад, на север. Вобрав в себя многочисленные разбойничьи банды, армия мятежников дала несколько сражений войскам императора Ци-цзиня; время от времени она терпела поражения, но все же сумела избежать разгрома. Наступление облегчалось тем, что военачальники, призванные противостоять мятежникам, оказывались либо предателями, либо трусами, либо некомпетентными в военном деле людьми. Государственный аппарат империи полностью прогнил, и местное начальство, предвидя неминуемый конец династии, думало только о себе, а бандитизм процветал даже в провинциях, не затронутых операциями армии Хуан Чао.