Индокитай. Пепел четырех войн - Михаил Ильинский

В одной «тигровой клетке» вместе с Дьеном томилось еще шесть человек. Это были патриоты из разных уголков Южного Вьетнама. Они, по старой привычке подпольщиков, чтобы не называть своих имен, обращались друг к другу: брат номер 1, брат номер 2 и т. д. Дьен стал Ань Нам – Пятый.

Узникам «тигровых клеток» было запрещено говорить между собой. И если охранники замечали, что заключенные все-таки перебрасывались несколькими словами, то на них сыпали известь, а затем наносили удары бамбуковыми палками с острыми наконечниками. Помимо «тигровых клеток» и четырех тюрем на Пулокондоре было три лагеря – филиала: Куанг Чунг, Зам и Коонг. На архипелаге располагались еще четыре каторжные тюрьмы, рассчитанные на 10 тысяч заключенных.

– Напрасно вы думаете, что следствие завершилось в Сайгоне. На Пулокондоре оно продолжается. Капли точат любой камень, – похвалялся один из начальников местной службы безопасности.

Для того чтобы вытянуть из заключенного сведения о сайгонском подполье, использовались даже служители культов. На архипелаге были сооружены католическая церковь, вьетнамская и кхмерская пагоды. Один из католических священников как-то признался: «Я никогда не был священником. Я был просто хорошо подготовленным доносчиком. Мне надлежало выслушивать исповеди тех, кто еще верил нам, тюремным священникам, а затем рассказывать обо всем офицеру из специальной службы безопасности».

– Каждый узник Пулокондора, если он не остался на кладбище, а вырвался на свободу, – продолжал Ты Тю, – навсегда запомнил годы, проведенные в застенках острова смерти, как самые страшные в жизни. Но мы всегда верили в успех нашей борьбы, в нашу победу.

Ты Тю – Дьену удалось вырваться из тюрьмы Пулокондора в апреле 1964 года. Это было после свержения диктатора Нго Динь Зьема. Пытаясь проявить «акт гуманизма», сайгонский режим под давлением народных масс и международной общественности был вынужден выпустить часть узников Пулокондора. Среди них был и Дьен. Он вновь преодолел на том же старом суденышке морское пространство между архипелагом и материком. На фоне неба, нежно-розового, словно лепестки лотоса, показался Сайгон.

– Вам удалось встретиться с женой после возвращения в город? – спросил я Ты Тю.

– К сожалению, нет. Из порта нас доставили вновь в тюрьму Тихоа, а затем на стадион «Рено». Здесь нам было официально объявлено об освобождении.

Подпольщики узнали о «воскрешении» Вая, установили с ним связь. Было решено, что «торговец» будет продолжать подпольную работу под прежним именем.

Начались годы длительной и тяжелой борьбы. Друзья рассказали Дьену о том, на какую коварную хитрость пошла охранка, опубликовав сообщение о его смерти, о том, как получила «похоронную» Кан, а затем уехала из Сайгона. Потребовалось долгих восемь лет, чтобы ее отыскать.

Когда партизаны нашли Кан в провинции Куангнам под Данангом и передали ей первое письмо от Ты Тю, женщина лишилась сознания…

– Я верила, ни на минуту не теряла надежды, что мой муж жив, что он обязательно вернется. Передайте, что его Кан всегда вместе с ним, – говорила она.

Но прошли еще долгие годы, пока встретились муж и жена. Ты Тю воевал в отряде специального назначения в Сайгоне. Кан сражалась на фронтах в Куангнаме. После освобождения Сайгона – они вместе.

После рассказа Ты Тю мы долго сидели молча.

– Работа каждого из нас и сейчас, после победы революции, продолжает оставаться нелегкой, – говорил Тан, – главные силы противника разбиты полностью и окончательно, но мы не можем ни на минуту ослабить бдительность.