Мои посмертные воспоминания. История жизни Йосефа «Томи» Лапида - Яир Лапид

– Барак объявил, что возвращается к «гражданской повестке дня». Он просит тебя немедленно вернуться, чтобы собрать светское правительство.

Я положил трубку и сказал Шуле:

– Отпуск закончился.

Тем же вечером мы улетели домой. Не успели мы распаковать чемоданы, как нам сообщили из канцелярии премьер-министра, что все отменяется. Почему? Нет ответа. Встретив его через пару дней, я пожаловался на непоследовательность, поспешные действия и рассказал ему о потерянном отпуске. Он посмотрел на меня непроницаемым взглядом, не извинился и не потрудился объяснить.

Справедливости ради стоит отметить, что в моей памяти есть и более приятные воспоминания, связанные с Бараком. В январе 2000 года он взял меня с собой на конференцию, посвященную памяти жертв Катастрофы, организованную правительством Швеции в Стокгольме. Мы остановились в «Гранде» – самом красивом отеле города, который превратился на время конференции в военный объект, оцепленный со всех сторон. Я воспользовался тем, что не принадлежал к свите премьера, и отправился гулять в одиночестве по холодной, сверкающей снежинками европейской столице. Я пришел в конференц-зал раньше всех и прошелся по выставке фотографий шведских дипломатов, помогавших спасению евреев во время Катастрофы. Я, конечно же, искал Валленберга и, когда нашел, был в шоке, ибо под фотографией находилось следующее свидетельство одного из выживших: «Они пришли и собрали всех женщин помоложе, тех, которые еще могли идти. Нам дали всего несколько минут, чтобы попрощаться, мама обняла меня, поцеловала и ушла. Я остался один. Но к вечеру мама неожиданно вернулась и сказала: “Нас спас Валленберг”».

Это была моя история, рассказанная мною неоднократно в газетах и на радио, и даже в одной из моих книг. Но под текстом стояло имя «Йони Мозер». Я по сей день не знаю, кто это и довелось ли ему пережить то же, что мне, или это просто какая-то странная шутка.

Через неделю после возвращения из Стокгольма я впервые встретился с Ясером Арафатом.

Если бы год назад мне кто-нибудь сказал, что я стану гостем этого убийцы в его штабе в Рамалле и после часовой беседы он поведет меня за руку (двумя пальцами схватив за мизинец) к длинному столу, полному восточных лакомств, я бы ответил, что это бред. На самом деле во время встречи были моменты, когда я не был уверен, что сам не страдаю галлюцинациями.

В назначенный день я сидел в машине на контрольно-пропускном пункте в Рамалле, откуда полицейский на велосипеде сопровождал нас в штаб Арафата, не считаясь с красными сигналами светофоров. Я с любопытством смотрел в окно автомобиля и видел бурлящий город, в котором большинство зданий выглядело новыми, но где, однако, продолжал сохраняться левантийский дух.

Арафат ждал нас в своем штабе, в здании, которое до него успело послужить английской, иорданской и израильской армии. Принял он нас в гостиной, обставленной со сдержанной элегантностью, в присутствии полудюжины незнакомых мне людей из своей свиты, в основном телохранителей. Мы обменялись подарками: я преподнес ему копию статуэтки филистимлянки, которую моя секретарша купила в Музее Израиля, а он вручил мне большую перламутровую шкатулку для украшений. «Ты должен заполнить ее драгоценностями для своей жены», – сказал он, и мы оба засмеялись. Уверен, что Арафат повторял эту шутку каждому гостю.

Он усадил меня в кресло слева от себя, а я представил ему моих спутников и сказал, что мы пришли, чтобы услышать палестинскую позицию из первых рук и предупредить его, что любой теракт ХАМАСа или «Исламского джихада» способен сорвать мирный процесс. Арафат ответил, что обе стороны должны быть заинтересованы в успехе переговоров и должны действовать в соответствии с принципом взаимного уважения.

– Если Барак генерал, я тоже генерал, – подчеркнул он.

Арафат был в военной форме, небрит и с куфией на голове – как всегда. Его маленькие круглые ладони были намного более светлыми, чем лицо. Несмотря на то что его губы дрожали, он производил впечатление человека, владеющего ситуацией, и безошибочно оперировал именами и деталями.

– Я открыл партнеру Рабину двери в Китай, Индонезию, Индию, Сенегал и арабский мир, – сказал он.

– Но Рабин открыл тебе дверь в Белый дом, – парировал я.

– Да, – ответил Арафат, – но я открыл Рабину гораздо больше дверей.

– Правильно, – упорствовал я, – но он открыл тебе самую большую из всех.

Его английский был невнятным и неправильным, но Арафату его хватало. Он горько жаловался на разные ущемления в правах, но в его речи время от времени проскальзывал и юмор. Когда я спросил, почему он не дает свободы палестинским СМИ, Арафат ответил, что я ошибаюсь.

– Они полностью свободны, – сказал он, – поэтому они могут все время врать.

После почти часовой беседы он взял меня за руку и повел по длинному коридору мимо бесконечных охранников в большую столовую, где нас ждал красиво сервированный стол, уставленный множеством блюд: гороховый суп, рис, курица на гриле, морской окунь, кефаль, разнообразные салаты, креветки.

– Здесь знают, что вы не соблюдаете кашрут, – сказали мне.

Арафат пальцами взял с блюда одну кеббе и положил мне на тарелку: «Попробуй».

К нам присоединились высокопоставленные военные, глава кабинета, руководитель информационной службы, глава 17-го подразделения, охранявшего Арафата, и глава палестинских служб безопасности Джибриль Раджуб. Он рассказал нам пикантную историю: оказывается, брат бывшего главы ШАС Арье Дери выиграл в казино в Иерихоне шестьдесят пять тысяч долларов!

Арафату подавали еду на отдельных тарелках – видимо, из соображений безопасности. У него был прекрасный аппетит – он съел больше меня.