Версаль. Мечта короля - Элизабет Мэсси

Иоанн Богослов поднял голову и пристально поглядел на Людовика. Вместо морщинистого старца-апостола Людовик увидел молодое, раскрасневшееся от лихорадки лицо солдата, плюнувшего в него после раздачи медалей.

– Четвертый Ангел вылил чашу свою на солнце, – сказал солдат, угрожающе поднимая палец, – и дано было ему жечь людей огнем. Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно…[9]

Безоблачное небо покрылось клубящимися облаками, источавшими кровь. Они закрыли солнце. Мелькнула молния, загрохотал гром. Людовик силился подняться на ноги и убежать, однако не мог пошевелиться.

Глаза святого Иоанна заморгали, превратившись из голубых в кроваво-красные.

– Враг ближе, чем ты думаешь! – крикнул он.

Орел взмыл в воздух и устремился на Людовика, щелкая клювом. Когти его сверкали, как лезвие кинжала. Людовик закричал.

– Ваше величество!

Сквозь сон он услышал приглушенные крики Бонтана.

– Придворного врача к королю! – требовал первый камергер. – Немедленно!

В середине октября Филипп и Генриетта вернулись во дворец. Филипп скучал по блеску двора и развлечениям. Он скучал и по Шевалье, о чем предпочитал не распространяться. И жизнь потекла почти в том же русле, как прежде. Генриетта проводила время в своих покоях, Филипп – в своих.

Поздним вечером Филипп и Шевалье нежились в постели Филиппа, облачившись в длинные ночные рубашки. Они пили вино и слушали хироманта, который предсказывал им будущее. Хиромант – смазливый молодой человек с тонкими чертами лица – лежал у Филиппа на коленях и водил пальцем по ладони Шевалье. Сейчас его палец двигался вдоль линии сердца. Шевалье откровенно скучал.

– В будущем вас ждет любовь, – сладким голосом вещал хиромант, подмигивая Шевалье. – И будет ее вдвое больше, чем вы думали.

Шевалье, поморщившись, вылез из постели.

– Пора оросить сад, – объявил он. – Не составишь мне компанию?

– Постой, – крикнул Филипп. – Мне в голову пришла одна мысль. – Его пальцы теребили волосы хироманта. – Когда я жил в Сен-Клу, казалось, до Версаля рукой подать. А здесь мне кажется, что эти замки разделяет океан… Шевалье, ты меня слушаешь?

– Слушаю, но больше не могу, иначе обмочу пол.

Шевалье протопал в отхожее место и остановился перед горшком. Приподняв подол рубашки, он начал мочиться, размышляя о словах Филиппа.

Неожиданно чья-то большая, тяжелая рука зажала ему рот. К чреслам прикоснулось холодное лезвие. Струя мочи мгновенно иссякла. Шевалье испуганно выдохнул. Человек, подкравшийся сзади, угрожающе прошептал ему на ухо:

– Ты не ответил на мое последнее послание.

– Поверьте… – Шевалье пытался сохранять спокойствие. – Честное слово, я не думал, что это так срочно.

Острое лезвие уткнулось в его член, царапнув кожу.

– А теперь?

– Я весь внимание.

– Читай. И выполняй.

В руке Шевалье оказалась записка. Подол ночной рубашки незнакомец накинул ему на голову. Когда Шевалье откинул подол, в отхожем месте он был один.

– Шевалье! Ты никак вздумал оросить весь дворец? – окликнул его Филипп.

Шевалье торопливо спрятал записку под ночной рубашкой и выскочил из отхожего места. Ему было любопытно хотя бы мельком увидеть лицо нападавшего, и в то же время он молил Бога, чтобы этого не случилось.

Едва Шевалье вернулся в постель, в спальню, не постучавшись, ворвался курьер от короля.

– Любезный, вы никак в хлеву воспитывались? – срывая досаду, раздраженно спросил Шевалье.

– Месье, вы должны явиться немедленно в апартаменты короля! – объявил Филиппу посланник.

– Разбудите мою жену! – потребовал Филипп, отталкивая хироманта. – Не мешкайте!

Он стал торопливо одеваться.

Шевалье, в спешке натянув камзол, вслед за Филиппом выбежал в коридор.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, стараясь не отставать.

– По-моему, ты перебрал вина, – отмахнулся Филипп. – Потом поговорим.

– Ты даже не представляешь, насколько весома моя потребность! – настаивал Шевалье.

– У всех твоих потребностей одинаковый вес, и ты знаешь какой.

– Близится буря! Она затронет твое будущее при дворе. Ты можешь оказаться в центре урагана.

– Прошу тебя, возвращайся в постель!

Возле Салона Войны стояли гвардейцы. Они расступились, пропуская Филиппа, но тут же преградили путь Шевалье.

Собравшиеся беспокойно переглядывались. Бонтан и Кольбер заперли дверь на ключ. Единственным звуком было тиканье часов, неумолимо отмеряющих время. Часы стояли на мраморной каминной доске, в окружении развешанных щитов и мечей.

Кольбер поочередно оглядел всех: Филиппа, Лувуа, Фабьена, Марию Терезию, Генриетту и Рогана.

– В записях короля содержатся имена тех, кого его величество считает самыми верными, преданными и честными. Это вы. И этот круг доверенных лиц останется неразрывным. Мы все знаем, насколько серьезно то, с чем мы можем столкнуться в самое ближайшее время.

– Как состояние короля? – сдерживая слезы, спросила Генриетта.

– Лихорадка стремительно пожирает его силы, – ответил Бонтан.

Кольбер многозначительно кивнул:

– Протокол требует, чтобы мы незамедлительно занялись вопросом о престолонаследии.

– Я не желаю об этом слышать, – заявил Филипп.

– Король сильнее любой болезни, – сказал Роган. – Сильнее сотни лихорадок!

Кольбер поднял руку, требуя тишины:

– Надеясь на лучшее, мы тем не менее должны готовиться к худшему. В данном случае…

– Почему вы называете это лихорадкой? – перебил его Роган. – А вдруг короля попытались отравить?

Бонтан выразительно посмотрел на Фабьена.

– Какой бы ни была причина, обещаю: я вырву ее с корнем, – сказал Фабьен.

– Надеюсь, ваши действия будут более успешными, – холодно заметил ему Бонтан.

– Что значит «более успешными»?

– Когда в числе приглашенных оказывается больной человек и его беспрепятственно пропускают к королю, я не могу назвать это успехом.

– Непосредственным преемником его величества является дофин, но по причине юного возраста ему потребуется регент, – сказал Лувуа.

– Протокол нам известен, – подхватил Кольбер. – Если король…

– Не произносите таких слов! – накинулся на него Роган.

– Если король умрет или окажется не в состоянии выполнять свои обязанности, протоколом предусматривается назначение регента, – спокойно договорил Кольбер.