Нефертари. Царица египетская - Мишель Моран

Золотистая предрассветная дымка окутала десять кораблей, стоявших на якоре у ступеней дворца. Самым большим из них был корабль «Благословение Амона». Пятьдесят воинов, переодетых торговцами, грузили на него бочонки с песком. Корабль не отличался от своих собратьев, вот только на мачтах у него развевались под легким ветерком царские знамена. Чтобы разгуливать по палубе и изображать царевну, отыскали какого-то мальчика. Он стоял сейчас рядом с Аша, разглядывая украшенный самоцветами нож. Как только начнется бой, мальчика спрячут в каюте. Придворные дожидались нашего отплытия, чтобы вернуться в теплые покои дворца и приступить к завтраку. Когда погрузили последний бочонок, Исет прижалась к Рамсесу.

— Нарочно тянет время, — сердито сказала я.

Уосерит улыбнулась.

— Пусть все придворные видят, как она строит из себя дурочку, а ты спокойно стоишь, готовая отправиться на войну.

Исет разрыдалась на плече у Рамсеса, и по ее щекам черными полосами сползала краска. Впервые за все годы, что я ее знала, она не была ни красивой, ни привлекательной и, судя по скованной походке, еще не оправилась после родов.

— Вдруг что-то случится с Рамсесом, — рыдала она. — Как я дам тебе знать?

— Мы увидимся в Аварисе, — мягко пообещал Рамсес.

Он отнял Исет от своего плеча и с тревогой посмотрел на Ашу.

— А если беда случится с тобой? — возвысила голос Исет.

Рамсес попытался ласково улыбнуться, но тут она совершила ошибку.

— Займет ли царевич твое… — Исет тут же поняла, какую допустила оплошность. — Я имела в виду, как он займет в жизни достойное место, если будет расти без отца?

Однако было уже поздно. Исет себя выдала, и Рамсес отвечал холодно:

— К счастью, фараонов охраняют боги. Нашему сыну не придется расти без отца.

Я двинулась вперед и присоединилась к Рамсесу у края причала. Он спросил — и его слышали все визири:

— Царица-воительница готова к отплытию?

Тяжесть диадемы не помешала мне гордо вздернуть голову.

— Царица готова показать пиратам-шардана, что Египет не позволит разбойникам грабить народ.

По небу тянулись длинные облака, поднималось солнце, вокруг перекликались ибисы — прекрасный день для отплытия. Мы поднялись на борт «Благословения Амона»; Хенуттауи зашептала что-то на ухо Исет. Впрочем, какие бы планы ни вынашивала жрица Исиды, мои друзья смогут ей помешать. Я махала Уосерит рукой, пока мы не вышли из лагуны, — вдали еще долго виднелись бирюзовое одеяние и темноволосая голова, прильнувшая к плечу Пасера.

Рамсес стоял рядом со мной. Корабль быстро скользил по реке, на мачтах, словно женские кудри, развевались голубые с золотом флажки.

— Сколько я помню, Уосерит и Пасер всегда друг друга любили, — заметил Рамсес. — Ты никогда не интересовалась, почему они не поженятся?

Я поплотнее закуталась в плащ и ответила, тщательно подбирая слова:

— Видимо, боятся навлечь на себя гнев Хенуттауи.

— Хенуттауи может выбрать себе в мужья кого угодно, — убежденно сказал Рамсес. — Она, конечно, не станет возражать.

— Станет, если Уосерит выйдет за человека, который интересует Хенуттауи.

Рамсес уставился на меня.

— Пасер?

Я кивнула.

— И откуда ты об этом знаешь?

— Уосерит рассказала.

Мы спустились в каюту. Под изображением богини Сехмет, разящей своих врагов, стояла кровать.

— О чем она еще рассказывала?

Я посмотрела ему в глаза и решила рискнуть.

— Пасер нужен Хенуттауи только потому, что сама она его не интересует. Так считает Уосерит.

Мы уселись в кресла перед столиком для игры в сенет.

— Хенуттауи меня иногда настораживает, — признался Рамсес. — Она красива, но из-за ее красоты проглядывает что-то темное. Ты не замечала?

Я сдержалась и не стала рассказывать все, что знала о Хенуттауи, хотя мне и хотелось встряхнуть Рамсеса, чтобы он очнулся и понял, какова его тетка. Но вместо этого я произнесла:

— Я бы отнеслась к ее советам с большой осторожностью.

Три дня мы плыли по реке. Останавливались по ночам — готовили еду на берегу, пили шедех из дворцовых подвалов. Я была здесь единственной женщиной и, если не считать мальчика, нанятого изображать царевну в Северном море, самой молодой. Мы пели песни, ели жареную утятину на взятой из дворца посуде; у воинов, сидевших вокруг костров, тек по пальцам жир.

На четвертую ночь Рамсес объявил:

— Местные жители сообщили, что всего несколько дней назад шардана напали на судно, шедшее в Аварис, к моему отцу.

Среди воинов, сидевших у костров, пронесся возмущенный ропот.

— Завтра пошлем лазутчика, — решил Аша.

В серебристом лунном свете он казался старше своих девятнадцати лет. Когда мы учились в эддубе, по нему сохли все девушки. Интересно, есть ли у него кто-нибудь, собирается ли он жениться?

— Лазутчик пойдет сушей, — продолжал Аша. — Как только мы найдем пиратов, отправим вперед «Благословение Амона», а остальные корабли будут держаться неподалеку, за излучиной. Потом снова пошлем человека, он даст сигнал, что пираты приближаются к нашему купеческому кораблю, и мы тут же атакуем.