Дикая тишина - Рэйнор Винн

Пройти сквозь растрескавшиеся, расщепившиеся дубовые двери амбара, где делался сидр, было все равно что пройти сквозь время. В иной мир, где темные каменные стены, едва различимые в полумраке, по-прежнему хранили многовековой сладкий запах фруктовой мякоти и ферментации. Сквозь чердак, где когда-то стояли полные мешки только что собранных яблок, мимо паутины, укутавшей все балки и уголки, занавесками колыхавшейся в дверных проемах, там, где поколения фермеров наполняли пресс раздробленными яблоками и смотрели, как из него бежит сок. Вдоль стен рядами, в глубоком мускусном предвкушении, стояли дубовые бочки. Они ждали, когда мутный и терпкий свежевыжатый сок вновь наполнит их, и цикл производства начнется заново.

Впрочем, ощущение старины и прошлого было надежно скрыто под слоем мусора и пластиковых пакетов, пока Мот не прошелся по амбару со щеткой, медленно и методично подметая грязь и складывая ее в мешки. Затем он мыл стены, пока в амбар не вернулся запах сидра, а вместе с ним и дыхание истории. Когда он закрыл дверь, легко можно было представить, что тени в темных углах – это призраки монахов, которые открывают краны на бочках, чтобы попробовать забродившую розовую жидкость.

В доме, прислоненные к стене спальни, стояли наши рюкзаки и испускали слабый запах серы. Прошло уже две недели с нашего возвращения, но мы еще не были готовы разбирать вещи. Из наших мыслей еще не выветрились воспоминания о неукротимом вулканическом хаосе, мы не могли поставить на полку ощущение безграничного свободного горизонта. На улице с отяжелевших ветвей свисали круглые спелые яблоки, теплое и низкое осеннее солнце рисовало узоры на их влажной красной кожице. Я поднесла к одному из них руку, чтобы посмотреть, крепко ли оно держится на ветке, и яблоко оторвалось, едва я его коснулась. Время пришло: пора было их собирать. Вскоре они окажутся в амбаре и начнется сезон сидра.

Я как раз собрала первые яблоки в корзину, когда желтые листья на дереве задрожали. Ветер задул с севера, и мягкие тона осени резко посуровели. Еще до наступления темноты из-за холма принесло яростный ураганный ветер, ливень и град, они обрушивались на сад волна за волной.

Когда ненастье наконец прекратилось, тонны яблок лежали на земле, помятые и побитые, деревья стояли голые, а слабый свет был водянистым, как бывает ранней зимой.

– Как жалко-то. Надо собрать яблоки с земли и отнести в амбар, пока не сгнили, – Мот присел под деревом, выбирая из кучи неповрежденные плоды и складывая в ведерко.

– Соберем что осталось. Что еще нам делать?

– Вдвоем? Нам в жизни с этим не справиться; их слишком много. Что-то мы можем собрать, но основной урожай пропадет. Вот же невезуха. – Мы оглядели изуродованный сад. Нам ни за что не успеть собрать все яблоки до того, как они начнут гнить, но кто нас выручит? Просить о помощи было некого.

///////

Перед домом парковались машины, полные людей из Полруана. Сара, вооруженная пакетами бутербродов, бутылками вина, перчатками и ведерками. Еще какие-то люди, которых мы видели мельком или вообще никогда не видели, бодрые мужчины и женщины, одетые в сапоги и шапки. Из последней машины вышли Джилл и Саймон, счастливые, смеющиеся. Они были парой и не скрывали этого.

– Джилл, я думала, ты вернулась в Лондон.

– Нет, я осталась, пробуду здесь до Рождества, если, конечно, Саймон раньше не выгонит.

– Уж не выгоню; ты всегда знала, что можешь здесь остаться. Ты уезжала, потому что сама так хотела.

Доверие – вещь неуловимая, но если дать ему шанс, оно начнет расти и расцветет. Они отправились в яблоневый сад. Все это было так же необъяснимо и неизбежно, как появление армерии в исландском пепле. За несколько дней чердак амбара для сидра наполнился мешками яблок, и в бочки потек свежевыжатый сок.

///////

Полусвет ноябрьского утра озарил горизонт, полоска нежнейшего розового отразилась в облаках, омыв цветом нижнюю кромку их нависающей голубой громады. Сквозь крошечные щели в облаках проглядывало бледное небо, намекая на ясный день и неведомые возможности – близкие, но недосягаемые. С ближайшего поля поднялся туман, растворившись в слабом свете солнца, и мы увидели снующие в траве коричневые фигурки. Мы смотрели, как они то собираются в кучки, то снова бросаются в стороны.