Екатерина Медичи. Итальянская волчица на французском троне - Леони Фрида

«Вы сделались сущей испанкой, дочь моя!»

1564-1566

Екатерина передала коннетаблю все полномочия для подготовки королевского поезда, который должен был покинуть Париж и отправиться в Фонтенбло 24 января. Возвращение планировалось не ранее мая 1566 года, почти спустя два с половиной года. Несколько тысяч придворных и их слуг составляли гигантский королевский кортеж. Среди участников поездки были, разумеется, члены королевского совета, ибо в пути может понадобиться заниматься государственными делами, и послы иностранных держав. Екатерина надеялась, что последние сумеют отрапортовать своим хозяевам, какой пышностью отличается ее поезд, тем самым опровергнув подозрения, будто французская казна находится на грани банкротства. Королевская семья путешествовала вместе с обычной свитой, дамами и кавалерами, включая «летучий эскадрон» фрейлин Екатерины, а также с гувернерами, священниками, пятью докторами, пятью управляющими кухней, пятью виночерпиями, поварами, музыкантами, носильщиками, грумами, загонщиками дичи для охоты и девятью любимыми карликами, которые, разумеется, располагали собственными миниатюрными каретами.

Число лошадей и мулов, требуемое для перевозки людей и багажа — в особенности, обитых золочеными гвоздями сундуков королевской семьи, — было поистине феноменальным. На них везли все, начиная с мебели и кухонной утвари до праздничных нарядов, маскарадных костюмов и масок для задуманных празднеств. Переносные триумфальные арки, которые можно будет с легкостью возводить по мере надобности, тоже были уложены в багаж — как и королевские баржи, на случай, если потребуется путешествовать по воде. Это был целый город на колесах. Екатерина прихватила с собой такие разнообразные предметы, как шелковые простыни, серебряные лоханки для умывания, золотые блюда для банкетов, свой письменный стол, реестры, бумаги, деньги, шляпки, своих музыкантов, играющих лютнях и лирах. В плохую погоду или же при возникшей необходимости она предпочитала путешествовать в конном паланкине или в громадной карете, запряженной шестеркой лошадей, в которой можно было прямо на ходу решать государственные дела. Сиденья были обиты зеленым бархатом, на них лежали зеленые же подушки. Дети часто сидели в карете вместе с матерью, ибо размерами эта карета скорее напоминала небольшую комнату.

К несчастью, в этом транспортном средстве пассажиров часто весьма сильно укачивало, что никому не придавало величия, поэтому, когда погода и дела позволяли, королева-мать, при которой находилось шесть ее лучших лошадей, охотно ехала верхом, как и большинство дворян. При любой возможности королевская семья перебиралась на баржу и плыла по реке. Для защиты при них находилось четыре роты gens d'armes (полевой стражи), рота легкой кавалерии и отряд французских гвардейцев под командованием Филиппо Строцци, троюродного брата королевы-матери.

Двор сделал короткую остановку близ Венсена — в Сен-Море, маленьком замке, который Екатерина планировала перестроить после возвращения. Затем двинулись в Фонтенбло, где было решено провести Великий пост. Когда двор еще находился в Сен-Море, с Тридентского Собора^[45], который наконец-то завершился, вернулся кардинал Лотарингский. После восемнадцати лет судорожных раздумий о реформе католической церкви Собор все-таки отреагировал на движение Реформации, внеся в церковный уклад кардинальные изменения, ныне известные под названием Контрреформации. Кардинал привез с собой Тридентинские декреты — постановления Тридентского Собора, принятые по настоянию папы. Собор прояснил раз и навсегда невозможность сосуществования католицизма с протестантизмом, сделав раскол христианства окончательным. Как только Екатерина услышала это от кардинала Лотарингского, то сразу поняла — давление со стороны ревностных католиков будет расти. Возможно, поэтому кардиналу был оказан весьма прохладный прием.

31 января общество выехало в Фонтенбло, где Екатерина повелела каждому из наиболее влиятельных дворян устроить прием или бал. И коннетабль, и кардинал де Бурбон давали ужины в своих апартаментах, а сама Екатерина в честь Масленичного воскресенья устроила банкет на сыроварне Фонтенбло — на лугу, что находился в нескольких милях от дворца. Придворные по этому случаю оделись пастухами и пастушками. Это мероприятие стало прообразом вечеров, которые спустя два века будет устраивать Мария-Антуанетга в Малом Трианоне. Все единодушно признали затею королевы удачной — знатные господа испытали большое удовольствие, проведя день в пасторальной простоте, несмотря на февральский холод. Позже, вечером, гости смотрели в большом бальном зале комедию, затем был устроен бал, на котором триста красавиц, одетых в золото и серебро, показали специально подготовленное танцевальное действо. Генрих Анжуйский давал банкет на следующий день, после чего между двенадцатью юными рыцарями устроили шуточную баталию. Когда ступил черед так называемого «Mardi Gras»^[46], участники карнавала выстроили заколдованный замок, в котором черти держали в плену шестерых девушек, охраняемых карликом и великаном. Появились освободители под предводительством четверых маршалов Франции. Шесть отрядов кавалеров явились спасать дам-пленниц. При звуке колокола Конде вывел защитников на штурм замка, началась грандиозная баталия, и нимфы, едва прикрытые одеждой, были спасены галантными рыцарями. Королевские дети также приняли участие в празднестве, разыграв пасторальный спектакль по сценарию Ронсара.