Красный и белый террор в России 1918-1922 гг. - Алексей Литвин

На все эти вопросы можно ответить лишь предположительно, поскольку, действительно, многие документы не найдены, не сохранились, были уничтожены. В следственном деле есть указания Канегиссера о его разговорах с Урицким по поводу освобождения его гимназического друга, ставшего заложником. Урицкий принял Канегиссера, зная его как поэта, а семью и дом — как место, где собиралась культурная элита. Слова Антипова о том, что Урицкий из донесений разведки знал, что Канегиссер готовит на него покушение, следственным делом не подтверждаются. Они вызывают сомнение и более похожи на обычный чекистский блеф: ЧК все знает (даже если не знает), ее предупреждений не послушались, и вот трагический результат. Этот имидж поддерживался ее работниками все годы. Если в следственных делах о выстрелах в Володарского и Ленина присутствуют имена других подозреваемых, нежели хрестоматийные, то в деле об убийстве Урицкого назван лишь один террорист — Леонид Канегиссер^[427].

В последние годы сомнению подвергается еще один миф советской истории: под натиском фактов стала разрушаться версия о том, что в Ленина стреляла Фанни (Дора) Каплан^[428]. Хотя намного важнее выяснить не кто стрелял в вождя, а с какой целью, по чьему поручению? Что это было: действия фанатика или наемного, заказного убийцы?