Главный финансист Третьего рейха. Признание старого лиса. 1923-1948 - Яльмар Шахт

Я вполне заслужил отпуск, который взял весной 1925 года. Кроме того, после успехов Имперского банка в предыдущем году мне казалось, что впереди нас ждут спокойные времена. В период, последовавший непосредственно за событиями 1924 года, я обратил всю свою энергию на совершенствование работы сотрудников банка, делая все, что в моих силах, для поддержания и консолидации традиций верности долгу, прилежания и качественного обслуживания нашей клиентуры. Каждый член Имперского банка проникся духом этих традиций.

То, что мы сами готовили себе смену, приносило на данный момент наибольшую пользу. Да, в совет управления входило несколько экспертов по административному праву со стороны. Однако помимо них высшие должности занимали те, кто поднялся на них с низких постов. Каждый молодой человек, поступивший на работу в Имперский банк, имел шанс стать членом правления. В банковских учреждениях господствовала подлинная демократия. Всякому, кто успешно прошел испытательный срок, была гарантирована работа на всю жизнь. То же относилось к обслуживающему персоналу, не занимающемуся непосредственно банковским делом, — курьерам, служителям и инкассаторам, которые были сведены в одну группу «учетчики» (Geldzahler). Среди них тоже поддерживались традиции и аккуратность. Они носили костюмы из голубой ткани с позолоченными пуговицами и красными воротниками. Многие из них пришли к нам из императорского двора после распада империи. Их часто примекали в помощь при выполнении официальных функций. Они хорошо знали, как обращаться с гостями, умели работать в гардеробной, хранить фарфор и обслуживать стол. Не было ничего необычного в том, что другие учреждения и даже частные лица «заимствовали» некоторых из наших учетчиков для своих торжеств. Одним из этих заемщиков стал позднее Адольф Гитлер, который постоянно пользовался людьми, прошедшими подготовку в нашем банке и императорском дворе.

Хотя эти учетчики не отвечали требованиям банковской карьеры, такие возможности открывались для их детей. Не раз случалось, что сыновья некоторых из учетчиков делали академическую карьеру и даже порой занимали высокие должности в самом Имперском банке. Служитель моей приемной по имени Лебен овладел самостоятельно столькими предметами на английском и французском языках, что я регулярно брал его своим личным помощником, когда выезжал за рубеж. Не только я один, но все сотрудники, причастные к управлению Имперским банком, помнили о необходимости помогать в продвижении наиболее сознательных и способных работников.

Наша смена численно выросла до такой степени, что каждый новый «диетик» (Diater) — так мы называли новичков — должен был проходить двухлетний испытательный срок, прежде чем мы принимали его в штат. Предельный возраст для новичка составлял двадцать шесть лет. Сначала он несколько месяцев стажировался, затем проходил тесты перед зачислением на постоянную работу. Этот период испытаний давал нам возможность оценить характер и поведение новичка. Экзамен проводила комиссия, состоявшая из высокопоставленных сотрудников Имперского банка.

Если податель заявления на работу успешно проходил экзамен и зачислялся в штат, перед ним открывался ряд промежуточных должностей от инспектора банка до старшего инспектора. Через несколько лет, если молодой сотрудник был достаточно честолюбив, чтобы двигаться по карьерной лестнице, банк предоставлял ему трехмесячный учебный отпуск с сохранением оклада, по окончании которого он проходил экзамен на замещение более высоких должностей. Если он сдавал экзамен, то становился советником банка (Bankrat) и мог продвигаться дальше по служебной лестнице в правлении. Во время моего председательства несколько членов правления добились своих постов именно таким образом. Прежнее академическое или неакадемическое образование не играло никакой роли. В целом такая демократическая система основывалась не на политическом или социальном статусе, но единственно на способностях и характере человека.