Непридуманная история Комсомольской правды - Александр Мешков

Я вижу на своем радаре светящуюся точку. Точка крупная. Она медленно приближается к нам. Это какой-то большой корабль. На всякий случай гасим все огни. К сожалению, не можем увеличить скорость, чтобы задать стрекача, двигатель работает на пределе.

Через час ребята с буксира «СБ-36» сообщают:

— Все нормально, мужики! Это индийский сухогруз!

Камень с шумом падает с наших плеч.

— Не зря я, значит, Акафист сегодня читал, — улыбается счастливо Влад. Три дня назад, когда шторм достиг десяти баллов, чума нашего похода — морская болезнь — стала безжалостно косить экипаж. Мучительные головные боли свалили сладкоголосую филиппинку Кармен, лишив нас саундтрека и горячей пищи. Мы теперь питаемся исключительно сухими галетами и газировкой. Не встает с постели после точного торпедирования головой дивана могучий титан Леня Гаврилов. Коварный недуг не пощадил даже выносливых, закаленных потомственных казаков Вадима и Влада. Таблетки не помогают. Влад постоянно читает Акафист, и болезнь, говорит, вроде бы, немного отступила.

У меня болит голова и плечо, но не из-за морской болезни. Я повредил эти члены, упав со стульчака, когда пытался неловко справить естественную, но большую нужду в гальюне. Ах, господа, знали б вы, какой цирковой акробатической сноровки требует этот простой и вроде бы привычный процесс во время десятибалльного океанского шторма! Я скакал на непокорном унитазе, вцепившись в умывальник, словно техасский ковбой на бешеном мустанге, и все-таки опрокинулся, перепачкался в продуктах собственной жизнедеятельности, будь они неладны, перепугался и ушиб свою бедовую головушку. Иногда я готов был плакать от обиды и отчаяния, как обманутая корнетом курсистка. Иногда, свалившись среди ночи с кровати на пол каюты, ловлю себя на мысли, что умирать именно сейчас совсем не хочется. Еще так много, оказывается, надо успеть сделать. Эх! Мать честная! Только бы вернуться! (Теперь это мое любимое выражение.) Начну новую, праведную жизнь, маму проведаю, сына повидаю… Только бы вернуться. Лишь только неутомимый трудяга, механик Джеймс, «золотые руки», время от времени появляющийся из машинного отделения, чтобы напоить нас кофе, с присущей ему светлой улыбкой заставлял меня улыбаться в ответ и делать вид, что все в этой жизни очень даже отлично. Джеймс починил дизель, рулевое управление и помпу. Мы с ее помощью перекачали в топливный бак последние остатки горючего со дна бочек.

— Идем в Оман! — говорит вдруг решительно Федор, показывая точку на карте. — Горючего хватит только до порта Райсут. Иначе судно потонет. Видишь, как мачта накренилась!

Вот так у нас порой резко меняются планы. Мы вроде бы в Грецию шли.