Освободительный поход Сталина - Михаил Мельтюхов

Успехи Польского похода Красной армии породили среди советских военнослужащих и населения довольно радикальные настроения относительно решения бессарабского вопроса. Так, преподаватель военно-воздушной академии РККА полковник Плешаков полагал, что «теперь мы, освободив Белоруссию и Украину, должны будем подумать о выходе к Балтийскому морю, тем более что в Литве тоже есть бывшие белорусские территории, теперь можно нажимать и на Румынию, она быстро отдаст Бессарабию». Красноармеец отдельного батальона связи 13-го стрелкового корпуса Кулибаба задавался вопросом, «когда же мы прокорректируем границу с Румынией, а ведь и Бессарабию нужно освободить». Не были исключением и пограничники. Например, курсант Петров в разговоре с лейтенантом Соколовым сказал: «Наша армия, продвигаясь в Польше, возможно, завернет левым флангом и в Бессарабию». По мнению командира отделения Шумейко, «румынские солдаты издеваются над бессарабским народом. Не пора ли нам рассчитаться за такие пакости». 27 сентября на собрании в с. Ясски колхозник Музураш заявил: «Правильно поступило наше правительство, что встало на защиту жизни и имущества наших братьев белорусов и украинцев, проживающих в Польше. Не дождусь, когда будет приказ об оказании помощи бессарабскому народу».^[299]

Правда, в это время советское руководство было занято решением ряда внешнеполитических проблем на своих западных и северо-западных границах и не было готово к каким-либо резким действиям в отношении Румынии, поэтому все эти разговоры попали в разряд «нездоровых». После завершения Польской кампании согласно приказам наркома обороны № 0057 от 11 октября и № 0160 от 23 октября 1939 г. произошли следующие изменения военно-территориальной структуры Красной армии. Территория Западной Украины включалась в состав Киевского особого военного округа (КОВО). На территории Одесской, Николаевской, Кировоградской, Днепропетровской, Запорожской областей, Молдавской и Крымской АССР формировался Одесский военный округ (ОдВО), командующим войсками которого был назначен бывший командующий войсками Калининского военного округа (КалВО) комкор И. В. Болдин. Управление 13-й армии (бывшей Одесской армейской группы) следовало передислоцировать в Станиславов и переименовать в управление 12-й армии, а личный состав находившегося там управления 12-й армии после сдачи дел следовало вернуть по месту прежней службы в управление Харьковского военного округа (ХВО).^[300]

Анализируя ситуацию на Балканах, аппарат ИККИ подготовил к 28 сентября 1939 г. записку «Империалистическая война и Балканы», в которой отмечалось, что обе воюющие группировки будут стремиться втянуть в начавшуюся войну нейтральные балканские страны. В этих условиях задачи компартий на Балканах заключались в том, чтобы «бороться против империалистической войны, против вмешательства в войну, против поджигателей войны», которыми, по тогдашней советской терминологии, были Англия и Франция, представлявшие с точки зрения Москвы основную преграду усилению советского влияния в Юго-Восточной Европе. В своей работе коммунисты должны были разоблачать политику правящих кругов балканских стран, бороться за дружбу балканских народов и «всеми силами добиваться установления и укрепления дружественных связей с великим Советским Союзом и объединения балканских стран вокруг Советского Союза. Этим они будут способствовать также ограничению театра войны и быстрой ликвидации последней». Компартиям следовало учитывать обострение социальных проблем и разъяснять трудящимся их революционные задачи. «Популяризируя грандиозный опыт СССР, они должны указывать трудящимся, что лишь низвержение капиталистических правительств, лишь установление рабоче-крестьянского правительства и присоединение к Советскому Союзу на основе равноправия и взаимности, лишь осуществление социализма обеспечит трудящимся балканских стран национальное равноправие, свободную и счастливую жизнь».^[301]

С октября 1939 г. стала обсуждаться идея создания блока нейтральных государств на Балканах под эгидой Италии. Англия и Франция рассматривали эту инициативу как возможность сохранить статус-кво в Юго-Восточной Европе, не допустить усиления там влияния Германии и СССР и попытаться переманить Италию на свою сторону. В Москве к этой идее отнеслись с недовольством, а в Берлине более спокойно, поскольку рассчитывали использовать возможное объединение в своих интересах. Для Румынии проектируемый блок должен был стать еще одной гарантией против Венгрии, Болгарии и Советского Союза. Пока, по мнению Бухареста, функцию сдерживания СССР выполняла Германия, но в случае затяжной войны она ослабнет и не сможет защитить Румынию. Поэтому «объединение нейтральных государств в нынешней обстановке защитило бы часть Европы от революционных течений, которые распространяются повсюду, где усиливается русское влияние. Оно бы соответствовало, таким образом, целям самих воюющих стран, которые совершенно не заинтересованы в том, чтобы завтрашняя Европа была окончательно заражена большевизмом». Со своей стороны, советское руководство постаралось удержать склонную к укреплению Балканской Антанты Турцию от сближения с Румынией. Так, 1 октября 1939 г. в беседе с прибывшим в Москву турецким министром иностранных дел Ш. Сараджоглу И. В. Сталин, между прочим, указал на возможность втягивания Анкары в территориальные споры на Балканах. Например, «вышло осложнение у СССР с Румынией из-за Бессарабии — мы не думаем на румын нападать, но и Бессарабию дарить не будем — опять конфликт. По-моему, Румыния вроде Польши: как та нахапала много земель, так и Румыния. Кто связывается с Румынией взаимной помощью, тот должен держать меч наготове: тут и Венгрия, и может еще кто-нибудь — не выгодно это для Турции».^[302]

Хотя в октябре 1939 г. Румынии удалось несколько улучшить отношения с Венгрией, 21 ноября Будапешт заявил, что не станет участвовать в блоке нейтралов до полного решения спорных вопросов с Румынией. Болгарское руководство сделало схожее заявление. После заключения 19 октября 1939 г. англо-франко-турецкого договора о взаимопомощи Италия фактически отказалась от участия в предполагаемом соглашении, сославшись на то, что она не нейтральная, а всего лишь невоюющая держава, а Германия по дипломатическим каналам уведомила балканские страны о нежелательности их участия в этом начинании. Кроме того, оживившиеся противоречия на Балканах не позволили достичь соглашения, и к декабрю идея блока оказалась окончательно похороненной. 3 ноября Румыния вновь пыталась выяснить у Англии и Франции, распространяются ли их гарантии на Бессарабию, шантажируя их возможностью сближения с Германией. 15 ноября английский Комитет по предотвращению снабжения Германии нефтью рекомендовал иностранным нефтяным компаниям в Румынии сократить поставки в Германию, увеличить вывоз в страны с конвертируемой валютой и установить максимально высокие цены на экспортируемую в Германию нефть. 16 ноября возобновились германо-румынские переговоры, в ходе которых германская делегация потребовала увеличения курса марки до 75 леев. Со своей стороны, Бухарест предложил Германии оплачивать 40 % поставок нефти девизами, а остальное — товарами, в которых нуждается Румыния. Румыния обратилась за поддержкой к Англии и Франции, но Лондон предпочел занять выжидательную позицию, а Париж хотя и увеличил закупки нефти, основную часть вырученных за нее средств взимал в качестве платежей по займам.^[303]