Мир позавчера. Чему нас могут научить люди, до сих пор живущие в каменном веке - Джаред М. Даймонд

Наконец давайте задумаемся о различиях в воспитании детей в малочисленных сообществах и в государствах. Конечно, в сегодняшнем индустриальном обществе существует множество вариантов воспитания. Педагогические идеалы и практика в Соединенных Штатах, Германии, Швеции, Японии и израильских кибуцах отличаются друг от друга. В каждом из этих обществ есть различия между фермерами, городскими бедняками и средним классом. Существуют также расхождения в этом вопросе между поколениями в пределах одного государства: методы воспитания детей в современных Соединенных Штатах отличаются от тех, которые преобладали в 1930-е годы.

Тем не менее существуют некоторые фундаментальные черты сходства между всеми государственными обществами и столь же основополагающие различия между государственными и традиционными сообществами. Правительства имеют собственные отдельные интересы в том, что касается детей граждан государства, и эти интересы необязательно совпадают с интересами родителей ребенка. Малочисленные Негосударственные общины тоже имеют свои собственные интересы, но интересы правительства всегда более явно выражены, осуществляются более централизованно, сверху вниз, и подкрепляются отчетливо выраженным принуждением. Все правительства желают, чтобы дети, став взрослыми, превратились в полезных и послушных граждан, солдат и рабочих. Государства возражают против того, чтобы их будущих граждан убивали сразу после рождения или позволяли им в детстве получать тяжелые травмы или ожоги. Государства также имеют определенные взгляды на образование своих будущих граждан и на их сексуальное поведение. Эти общие цели означают определенное сближение политики разных государств в отношении детей; практика воспитания детей в негосударственных образованиях имеет более широкий спектр различий, чем в государствах. В общинах охотников-собирателей также существуют свои специфические способы принуждения на благо общины; что касается воспитания детей, то они имеют фундаментальные черты сходства друг с другом и фундаментальные отличия от государственных обществ.

Государства имеют военное и технологическое превосходство над группами охотников-собирателей и гораздо большее население. На протяжении последнего тысячелетия эти преимущества позволяли государствам завоевывать территории охотников-собирателей, так что карта современного мира полностью поделена между государствами; сохраняется лишь немного групп охотников-собирателей. Однако несмотря на то, что государства гораздо могущественнее, чем общины охотников-собирателей, это необязательно означает, что государства лучше умеют воспитывать детей. Некоторые педагогические методы охотников-собирателей мы могли бы и позаимствовать.

Разумеется, я не имею в виду, что нам следует подражать им во всем. Я не буду рекомендовать возврат к практике выборочного убийства новорожденных, к высокому риску смертности при родах и позволению малышам играть с острыми ножами и обжигаться у костра. Некоторые другие взгляды охотников-собирателей на поведение детей, такие как снисходительность к сексуальным играм, многим из нас покажутся неприемлемыми, хотя и трудно доказать, что они действительно приносят детям вред. Другие привычки охотников-собирателей теперь распространены среди некоторых граждан государств, хотя и смущают многих из нас, например позволение ребенку спать в одной комнате с родителями или даже в одной постели, кормление грудью ребенка до трех или четырех лет, отказ от телесных наказаний.

Однако некоторые другие приемы охотников-собирателей в обращении с детьми вполне могут быть переняты в современном государственном обществе. Мы вполне можем носить своих малышей в вертикальном положении лицом вперед, а не возить в коляске лежа или носить в вертикальном положении в рюкзаке, но лицом назад. Мы могли бы всегда быстро реагировать на плач младенца, активнее использовать взрослых-помощников и стремиться к гораздо большему физическому контакту ребенка со взрослым. Мы могли бы поощрять игры, придуманные самим ребенком, а не отучать его от них, постоянно приобретая сложные, так называемые развивающие игрушки. Мы могли бы организовать разновозрастные игровые группы вместо групп детей одного возраста. Мы могли бы предоставлять ребенку максимальную свободу исследовать окружающую среду в той мере, в какой это безопасно.

Я постоянно думаю о новогвинейцах, с которыми я работаю последние 49 лет, и об отзывах представителей западного мира, многие годы живших среди охотников-собирателей и наблюдавших их детей. Мне все время вспоминаются привлекающие к себе внимание — и мое, и других исследователей — черты характера членов малочисленных сообществ, причем не только взрослых, но и детей: эмоциональное благополучие, уверенность в себе, любознательность и самостоятельность. Мы видим, что эти люди гораздо больше времени разговаривают друг с другом, чем мы, и совсем не тратят время на пассивные развлечения, такие как телевидение, компьютерные игры и книги. Нас поражает, как рано развиваются у их детей социальные навыки. Этими качествами большинство из нас восхищается и хотело бы видеть их в своих детях, однако мы сами препятствуем этому, ранжируя и оценивая своих детей и постоянно говоря им, что они должны делать. Кризис подростковой идентичности, мучающий американских тинейджеров, неизвестен детям охотников-собирателей. Представители западного мира, жившие среди охотников-собирателей и в других малочисленных общинах, предполагают, что эти замечательные качества развиваются вследствие особенностей воспитания: постоянной безопасности и стимуляции в результате долгого периода грудного вскармливания, сна рядом с родителями в течение нескольких лет, большего числа ролевых моделей, доступных детям благодаря взрослым-помощникам, гораздо большей скорости социальной адаптации вследствие постоянных контактов и близости с заботливыми взрослыми, немедленной реакции на плач и минимального количества телесных наказаний.

Однако наши впечатления об эмоциональном благополучии, автономности и социальных навыках взрослых в малочисленных сообществах — это всего лишь впечатления: их трудно точно измерить и доказать. Даже если эти впечатления соответствуют действительности, трудно утверждать, что все эти черты развились в результате долгого периода грудного вскармливания, наличия взрослых-помощников и т.д. Как минимум, впрочем, можно считать доказанным, что традиции воспитания детей охотниками-собирателями, такие для нас чуждые, не оказывают пагубного действия и не приводят к появлению явных социопатов. Напротив, они способствуют появлению индивидов, готовых встречать серьезные вызовы и опасности, не переставая наслаждаться жизнью. Образ жизни охотников-собирателей был в целом достаточно эффективен на протяжении почти 100,000 лет человеческой истории. Все люди в мире были охотниками-собирателями, пока кое-где не стало возникать сельское хозяйство. Это было около 11,000 лет назад, и всего 5,400 лет назад ни один человек еще не жил под властью правительства. Уроки, которые можно извлечь из столь продолжительных педагогических экспериментов, должны быть восприняты серьезно.