Осторожно, история! Мифы и легенды нашей страны - Владимир Рыжков

Поэтому заказчик, кто бы он ни был, со стороны радикальной оппозиции или со стороны власти, знает — можно быть практически уверенным, что он не будет установлен и наказан. А следствием безнаказанности, конечно, является то, что мотивация заказать убийство становится еще более высокой. Но это вовсе не особенность только политических убийств — если взять все заказные убийства, то они точно так же раскрываются примерно на 50 % и тоже только на уровне исполнителей. Причем очень часто большинство исполнителей, которых берут с поличным, показывают, что они просто реально не знают заказчиков.

Есть еще один интересный момент — часто невозможно различить политические и экономические мотивы. Все-таки в России политика очень часто определяет то, какие деньги, кому, когда и как пойдут. Поэтому если посмотреть на тот же Северный Кавказ — там было, к примеру, убийство министра внутренних дел Дагестана, и по виду это было типичное политическое убийство. Но когда дело стали раскручивать, то выяснилось, что за этим стоят еще и очень большие деньги. Были покушения на двух президентов — Евкурова в Ингушетии и Канокова в Кабардино-Балкарии. И тоже трудно определить, это были покушения политические в чистом виде, или их тоже можно рассматривать как борьбу за очень большие деньги. В современной России часто получается так, что борьба за власть — это борьба и за деньги тоже.

Самые первые научные работы по политическим убийствам, равных которым до сих пор нет, написал в XIX веке знаменитый Чезаре Ломброзо — это его работы «Анархисты» и «Политическая преступность». Он изучил всех политических убийц, которых поймали, осудили, которые были вменяемы или невменяемы. И особенностью конца XIX века было то, что ни у одного из этих убийц не было корыстной мотивации. Когда анархисты той эпохи убивали политиков, генералов и прочих власть имущих — это были стопроцентно политические убийства.

А в наше время, в конце XX и начале XXI веков, оказалось уже наоборот — чисто политических убийств становится все меньше. Все большее число политических убийств оказываются замешаны не только на власти, но и на деньгах. В коррумпированных системах политика приносит деньги и пахнет деньгами.

Хотя, конечно, бывают и важные исключения — дело об убийстве Анны Политковской до сих пор не раскрыто, но оно является именно классическим политическим убийством, без всякой денежной подоплеки. Но вот как оно было осуществлено, как и кем было заказано, а может быть, даже и не заказано — это все до сих пор не выяснено. И неизвестно, будет ли выяснено вообще — вокруг политических убийств всегда появляется такое количество мифов и тайн, что правду за ними порой и не разглядеть.

Конечно, как уже было сказано, политическое убийство — это, к сожалению, традиционная составляющая реальной политики. Это циничный подход, но политика вообще цинична, поэтому для нее не так важно, что используется этот дикий и преступный инструмент, главное — он эффективен.

Когда спецслужбы убивают Басаева или Масхадова — это вполне допустимо в общественном сознании, если самолеты-беспилотники убивают лидеров «Аль-Каиды» — тоже допустимо, по мнению большинства людей. Когда в Катаре сотрудники российских спецслужб убили Яндарбиева, их поймали, судили и потом выдали России. Это убийство было после «Норд-Оста», а Яндарбиев подозревался как один из организаторов захвата «Норд-Оста», где погибло много людей. Он не был уличен и осужден, но общественное мнение считало его виновным, поэтому его предполагаемые убийцы в России вызывали у многих в основном сочувствие. Тем более что бессудная расправа сейчас осуществляется всеми — американцами, спецслужбами Израиля, Франции и так далее.

Но поддерживая политические убийства без суда, пусть даже действительно виновных людей, та же общественность забывает — нет гарантий, что спецслужбы, которые проводят бессудные казни за рубежами России, не будут точно так же уничтожать лидеров оппозиции или журналистов в Москве и в других городах. В отсутствии парламентского контроля, в отсутствии общественного контроля над спецслужбами такое вполне возможно.

Американцы именно так обожглись на базе Гуантанамо, но пока не похоже, чтобы они извлекли из этого серьезные уроки — Гуантанамо до сей поры не закрыли, и пленников никуда не переместили.

Считаете ли вы политические убийства допустимыми в определенных ситуациях?

• Да, считаю — 29,5 %

• Нет, не считаю — 67,3 %

• Затрудняюсь ответить — 3,2 %

(По результатам голосования на сайте радиостанции «Эхо Москвы»)

Политика как была, так во многом и остается игрой без правил. Раз за разом возникают трудные ситуации, когда действительно становится известно, что есть террористы, которые могут убить завтра тысячу человек. И как быть в этой ситуации? Если найти и уничтожить, то это будет прецедент внесудебной расправы, которая сегодня направлена против террориста, а завтра может быть направлена против критиков власти, например.

Конечно, государство обязано защищать себя и своих граждан. И если оно знает, что существует террористическая организация, вынесенная за пределы территории государства, оно все равно к этой террористической организации и к ее лидерам должно применять превентивные меры. Но государства тоже разные. И если дать широкое толкование права на проведение подобных операций, то это развяжет руки агрессивным тоталитарным режимам, которые постоянно ищут угрозу внутри и вне своих стран и применяют репрессии против своих оппонентов.

Мы видим, таким образом, что даже на вопрос о допустимости политических убийств террористов нет однозначного ответа. Можно обсуждать и спорить о каждом отдельном случае, но точно и окончательно определить — хорошо это или плохо, правильно это или нет — невозможно ни теоретически, ни практически[29].