Кто проспал начало войны? - Олег Козинкин

Это Бутлар дает обзор военных действий немцев по состоянию на середину июля 1941 года.

Важное свидетельство стойкости ПриОВО дал К. Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны»: «Войска противника под командованием маришла Ворошилова с самого начала имели глубоко эшелонированное расположение… Очевидно, противник был осведомлен о большом сосредоточении немецких соединений в Восточной Пруссии… уничтожение крупных сил противника, как это намечалось, не было осуществлено…» (Ю.И. Мухин. «Если бы не генералы»)

Павлову ставили в вину «ослабление мобилизационной готовности войск» округа, и он действительно это делал, прежде всего, до 22 июня. Выполнять Директиву от 10 июня о выдвижения глубинных дивизий к границе в районы «предусмотренные Планом прикрытия» (для некоторых корпусов) Павлов начал чуть не 20 июня. При этом на все просьбы командиров брестских дивизий о выводе этих дивизий из города до 22 июня он и Коробков отвечали отказом вплоть до нападения врага. (Об этом пишет Р. Алиев — «Штурм Брестской крепости» — М., 2010 г.)

Дальнейшие действия генерала Павлова никакой роли уже не играли, округ в масштабе всей республики был обречен. Однако даже половинчатые меры, выполненные в соседних округах, позволяли сдержать первый удар немцев, и, по крайней мере, массового взятия пленных в первые недели не было. Но сданный Павловым округ не оставлял соседним округам шансов на успешную оборону никаких. В ЗапОВО создавалась некая иллюзия бурной деятельности, и эта «бурная деятельность» Павлова, прежде всего, в последние недели перед

22 июня и привела к Поражению РККА в приграничных сражениях и к тому, что уже всей армии пришлось отступать почти до стен Кремля. А Павлов заявлял на следствии, то и дело меняя показания, что то ли не получал приказов, то ли получил, но не проверил, как они исполнены на местах, то ли дал команду на вывод частей «для учений», то ли нарочно послал…

Жуков, после того как его послали в Киев помогать Кирпоносу, свою задачу в КОВО после 22 июня «выполнил» только потому, что Кирпонос побоялся открыто игнорировать приказы из Москвы, и округ был к войне худо-бедно подготовлен, и, кроме того, в округе оказались такие командиры, как К.К. Рокоссовский.

Ворошилов, посланный в Прибалтику в помощь Кузнецову, где были свои Черняховские, тоже достаточно лихо громил врага. В Белоруссии же никакие посланные на помощь маршалы не смогли ничего спасти, т. к. Павлов (своим «разгильдяйством») сорвал все, что можно было сорвать.

(Примечание; Вопрос о том, что Жуков в КОВО 23 июня замечательно все организовал с отпором врагу, достаточно спорный. В следующей книге будет приведено мнение одного генерала по этому поводу, проводившего после войны официальное расследование причин поражений на начальном этапе, до и после 22 июня, и задававшего те самые пять вопросов командирам дивизий, корпусов, армий и округов-фронтов. В книге будет подробнее показано, что на самом деле пытался устроить в КОВО Жуков «23 июня»…)

Некоторые «адвокаты» Павлова заявляют: а что могли сделать три дивизии, даже если бы они и были бы выведены из Бреста?

Поясню, что означают эти цифры. Две стрелковые дивизии тех лет — это около 28 тысяч человек, танковая дивизия — около 11 тысяч. Итого в казармах брестской крепости и прилегающих лагерях для обороны Брестского направления могло находиться 35–37 тысяч советских солдат, не считая собственно гарнизон крепости. Это уже вполне крупное боевое соединение. Отдельный 132-й конвойный батальон НКВД (в Бресте стоял 60-й железнодорожный полк войск НКВД), пограничники и т. п. подчинялись не Павлову, а Берии, и свою задачу они выполнили. Это они карябали штыком в казарме конвойного батальона: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай Родина. 20/VII — 41 г.».

Но в реальности же ситуация оказалась еще более трагичной. Из-за того что подразделения этих трех дивизий были распылены (находились побатальонно на различных работах и занятиях, чаще всего без оружия), в Бресте оказалось не более 10 тысяч бойцов, которые утром 22 июня не представляли для вермахта никакой опасности. Остальной личный состав, находящийся вне расположений, за городом, тем более не мог быть для немцев угрозой. И на таких же работах находились десятки тысяч безоружных бойцов из других армий этого округа (например, бойцы 10-й армии в «Белостокском выступе»).

Утром 22 июня 1941 г. многие солдаты трех дивизий, что должны были вести бои, обороняя брестское направление до подхода основных сил, спали в казармах. И через несколько часов после начала войны три дивизии Красной армии перестали существовать. Почти вся техника и все брестские склады этих дивизий достались немцам в качестве трофеев. И особенно важно то, что эти три дивизии закрывали направление Главного удара немцев в Белоруссии — на Минск, и дальше — на Смоленск и Москву. Это направление удара было главным в Варианте «Барбаросса».

Сомневающиеся заявляют, что три дивизии не могли играть никакой особой роли против машины вермахта. Это, мол, слишком мелко для настоящих заговорщиков. По идее, чтобы наверняка угробить округ и армию, надо было поставить под разгром большее количество частей. Однако здесь надо учитывать, что три дивизии в округе, где наступление можно вести исключительно по нескольким дорогам-направлениям, сжатым лесами и болотами, — очень даже серьезная сила. И если бы они заняли оборону вокруг города, как следовало, то перекрыли бы одно из ключевых для вермахта направлений — Брестско-Минское. Они могли (и должны были)задержать немцев хотя бы на несколько дней, и, собственно, в этом и состояла их задача. За это время вступили бы в бой части второго эшелона, резервы округа, прибывающие войска из внутренних округов… Но дивизии прикрытия осознано были оставлены на истребление в городе, в своих казармах.

Брест — это замок на дороге на Минск — Смоленск — Москва. Три дивизии в обороне вокруг Бреста — это ключ к замку. А Павлов этот ключ и сдал немцам, всего лишь…

А то, что приведение в небоеготовое состояние «всего» трех дивизий — слишком «мелко» для заговорщиков, так надо понимать, что, с одной стороны, чистка в армии 1937 года от подобных «борцов со сталинизмом» уменьшила количество готовых на предательство. А с другой — выведения из системы обороны трех дивизий на важнейшем направлении вполне достаточно для разгрома целого округа-фронта. Потом, после нападения Германии, можно немного «не туда» послать пару мех-корпусов — и разгром будет обеспечен.

Главным ударом в варианте «Барбаросса» являлся именно удар в центре, в Белоруссии. А на Брестском направлении немцы собрали чуть ли не половину группировки, наносящей удар по Западному округу. Так что Павлов своими действиями сознательно сдал врагу не только брестское направление, но и весь округ!

Характерно, что сам Павлов вполне понимал это и отдавал себе отчет в том, что он сделал: «Благодаря своей бездеятельности я совершил преступления, которые привели к поражению Западного фронта и большим потерям в людях и материальной части, а также и к прорыву фронта, чем поставил под угрозу дальнейшее развертывание войны». Павлов сказал это еще на допросе 9 июля 1941 года! Получается, что «генерал-танкист», всего год как поставленный на важнейший округ, прекрасно осознавал, какие последствия возникнут в результате его бездействия не только для Белоруссии, но и для дальнейшего развертывания войны, для всей страны…