Путь к империи - Наполеон Бонапарт

Французы с высоты колокольни Ронко с горечью видели, как ускользает от них эта добыча, и именно тут, при виде поспешных передвижений противника, смогли составить себе представление о размахе и последствиях наполеоновского замысла. Каждому стало ясно, каковы могут быть результаты подобной глубокой и отважной комбинации. Неприятельская армия благодаря своему поспешному отступлению избежала разгрома.

Только лишь около 4 часов генерал Гюйо смог двинуться на Арколе по левому берегу Альпоне. Селение было взято без выстрела, да теперь оно и не имело значения. С этим запоздали на шесть часов: противник занял уже свою естественную позицию. Арколе было теперь не больше как промежуточный пост между фронтами обеих армий, тогда как утром оно находилось в тылу у противника.

Тем не менее этот день увенчался большими результатами: Кальдиеро было очищено, Вероне больше не грозила опасность, две дивизии Альвинци были разбиты и понесли значительные потери, многочисленные колонны пленных и громадное число трофеев прошли через лагерь, вызывая восторг у солдат и офицеров. Каждый вновь проникся доверием и чувством победы.

VIII

Между тем Давидович с тирольскими войсками атаковал Корону и овладел ею. Он занимал Риволи. Вобуа стал на высотах Буссоленго. Кильмен, не опасаясь больше, вследствие очищения Кальдиеро, за левый берег, направил все свое внимание на веронскую крепостную стену и правый берег. Но если бы Давидович двинулся на Верону и вынудил Кильмена броситься к Мантуе, он заставил бы снять блокаду этого города и отрезал бы путь отступления главной квартире и армии, находившейся в Ронко.

От Риволи до Мантуи – 13 лье, от Ронко до этого города – 10 лье по очень дурным дорогам. Поэтому на рассвете следовало стать так, чтобы быть в состоянии поддержать Вобуа, обеспечить блокаду Мантуи и коммуникации армии и разбить Давидовича, если он днем двинется вперед. Для успеха этого плана было необходимо точно рассчитать время. Главнокомандующий, который не мог знать, что произойдет в течение дня, предположил, что у Вобуа дела идут плохо, что он оттеснен и занял позицию между Ровербеллой и Кастельнуово.

Он распорядился очистить Арколе, стоившее столько крови, отвел армию на правый берег Адидже, оставив на левом берегу только одну бригаду и несколько пушек, и приказал, чтобы на этой позиции солдаты варили себе суп. Если бы противник двинулся на Риволи, следовало снять мост на Адидже, исчезнуть перед Альвинци, прибыть вовремя для поддержки Вобуа и прикрыть Мантую.

Он оставил в Арколе зажженные огни на биваках, поддерживаемые дозорами авангарда, чтобы Альвинци ничего не заметил. В 4 часа утра войска стали в ружье, но в ту же самую минуту один офицер от Вобуа доложил ему, что Альвинци еще в 6 часов вечера находился на позиции в Буссоленго и что Давидович не трогался с места. Этот генерал командовал в свое время одним из корпусов армии Вурмзера. Он помнил урок и остерегался поставить себя под удар.

Между тем около 3 часов утра Альвинци, узнав об отступлении французов, распорядился занять Арколе и Порчиле и днем направил две колонны по обеим плотинам. Завязалась ружейная перестрелка в 200 туазах от моста Ронко. Французы бросились к нему со штыками наперевес, обрушились на противника, разгромили его и энергично преследовали до выхода из болот, которые были завалены телами врагов.

Знамена, пушки и пленные явились трофеями этого дня, когда вновь были разбиты еще две австрийские дивизии. Вечером, следуя тем же мотивам и пользуясь теми же комбинациями, что и накануне, главнокомандующий предписал то же самое движение – концентрацию всех войск на правом берегу Адидже, с оставлением на левом берегу только авангарда.

IX

Альвинци, введенный в заблуждение шпионом, уверявшим, что французы двинулись к Мантуе и оставили у Ронко только один арьергард, выступил до зари из своего лагеря. В 5 часов утра французская главная квартира узнала, что Давидович стоит не двигаясь, а Вобуа находится на тех же самых позициях. Армия^[40] перешла обратно через мост: головные колонны обеих армий встретились на середине плотины. Бой был упорным, и исход его определился не сразу. 75-я полубригада была отброшена.

Пули долетали до моста. Главнокомандующий расположил 32-ю полубригаду в засаде, уложив ее на землю в небольшой ивовой заросли, вдоль плотины, около головы моста. Засада вовремя вскочила, произвела залп, ударила в штыки и сбросила в болото сомкнутую колонну противника в полном ее составе. Это были 3000 хорватов; они все тут погибли. Массена на левом фланге не раз попадал в тяжелое положение, но он всегда шел во главе войск, подняв шляпу на конце своей шпаги, как знамя, и произвел ужасную резню в противостоящей ему дивизии.

После полудня главнокомандующий счел, наконец, что настал момент завершить дело, ибо если бы Вобуа в этот же вечер был разбит Давидовичем, то ночью пришлось бы двинуться на помощь ему и к Мантуе. Альвинци двинулся бы на Верону, ему достались бы честь и плоды победы, а многочисленные преимущества, приобретенные за три дня, были бы потеряны. Если же вместо этого Наполеон оттеснит Альвинци за Вилланова, он сможет двинуться на поддержку Вобуа через Верону.

Он распорядился тщательно сосчитать число пленных и установить приблизительно потери противника и получил доказательство, что за три дня противник был ослаблен больше чем на 25 000 человек. Таким образом, число бойцов у Альвинци превосходило французские силы не более чем на одну треть. Наполеон приказал выйти из болот и приготовиться к атаке противника на равнине. Обстоятельства этих трех дней настолько изменили моральное состояние обеих армий, что победа была обеспечена.

Армия перешла по мосту, переброшенному через устье Альпоне. Эллиоту, адъютанту главнокомандующего, было поручено навести второй мост, но он был там убит. В 2 часа пополудни французская армия построилась в боевой порядок, левым флангом в Арколе и правым в направлении на Порто-Леньяго. Правый фланг противника опирался на Альпоне, а левый – на болота. Противник стоял по обеим сторонам дороги к Виченце.

Помощник генерала Лорсе был послан из Леньяго с 600–700 солдат, четырьмя пушками и 200 коней с целью обойти болота, к которым противник примкнул своим левым флангом. Около 3 часов, в ту минуту, когда этот отряд продвигался вперед и оживленная канонада началась по всей линии, а стрелки сошлись врукопашную, командир эскадрона Эркюль получил приказание направиться с 25 гидами и четырьмя трубачами сквозь камышовую заросль и атаковать крайнюю оконечность левого неприятельского фланга, как только леньягский гарнизон начнет обстреливать его с тыла орудийным огнем.

Эркюль умно выполнил этот маневр и много способствовал успеху дня. Неприятельская линия была прорвана, и противник начал отступать. Его главнокомандующий эшелонировал 6000–7000 человек на тыловых рубежах, чтобы прикрыть обозы и прикрыть пути отступления. На поле сражения не осталось никого, кроме французов. Неприятеля преследовали весь вечер, и он понес большие потери пленными. Армия провела ночь на своей позиции.

Несмотря на три победоносных дня, генералы и штаб-офицеры задумались над тем, что прикажет главнокомандующий на следующий день. Они полагали, что, удовольствовавшись отходом противника, он не станет драться на равнинах Виченцы и вернется в Верону по левому берегу Адидже, чтобы оттуда двинуться на Давидовича и занять Кальдиеро, – то было первоначальной целью его маневра.