Генералиссимус Суворов. "Мы русские - враг пред нами дрожит!" - Арсений Замостьянов

«При этом в Варшаве продолжают стоять памятники Красной Армии и советским солдатам», – добавляет Павел Лисецкий (Pawel Lisiecki), другой член городского совета района Прага-север от партии PiS. Инициатива должна принадлежать органам самоуправления, которым нужно было бы принять специальное постановление, но окончательное решение о возведении памятника и месте его размещения должен принять Отдел по архитектуре, подчиняющийся Городскому управлению. «Пусть сначала примут постановление, потом можно будет говорить о разрешении», – отвечают чиновники.

Лисецкий заявляет, что он готов внести такое предложение на очередном заседании районного совета. По мнению историков, действия России имеют целью распространение ее варианта исторической политики. «Россияне стремятся к тому, чтобы собрать воедино различные события, формирующие фундамент их имперской политики, которую они декларируют как полезную и верную. Они часто играют на антипольских струнах, а все для того, чтобы подчеркнуть военное превосходство современной России», – говорит историк Мечислав Рыба.

Истребление мирного населения варшавской Праги имело место 4 ноября 1794 года, когда российские силы под командованием генерала Александра Суворова сломили сопротивление польской обороны. В результате длившейся несколько часов волны убийств погибли около 20 тысяч человек. Эта атака подавила левый берег Варшавы и склонила столицу к капитуляции. Тогдашний британский посол в Варшаве назвал убийство мирных жителей отвратительным варварством, а царица Екатерина II в честь победы учредила орден – Крест за взятие Праги».

Офицер карабинерных полков (форма образца 1786 г.)

Такую политически заострённую версию событий предлагают в современной Польше. Польский поход 1794 года долгое время был малоизвестным подвигом Суворова: наши обязательства перед партнёрами по Варшавскому договору и СЭВ требовали говорить о той кампании без подробностей. Мы можем глубже вникнуть в ход тех событий.

Суворов участвовал в польской войне 1768–1772 годов. Крепко бил конфедератов. Память о Суворове среди поляков после Ландскроны и Кракова стала легендарной. Русский генерал, хозяйничавший в Люблине, разбивший Дюмурье, Пулавских и Огинского, заставил себя помнить и уважать. Громкие победы русского генерала над турками сделали его имя в Польше общеизвестным – и оно действительно наводило ужас на противников России. Из русских генералов, воевавших в Польше в 1770-1780-е годы, Суворов отличался бережливым отношением к мирным обывателям и рыцарским уважением к таким благородным врагам, как Пулавские. Но к девяностым годам политическая ситуация существенно изменилась, изменился и принцип взаимоотношений России и Польши. Причина метаморфозы – фактор Великой французской революции.

Речь Посполитую раздирали конфедерации. В неразберихе конкуренции политических группировок страна потеряла единство управления. Этот самоубийственный угар шляхты, перекинувшийся и в массовый обиход, продолжался несколько десятилетий, а Французская революция дала польским бунтарям новый сильный импульс. Позволю себе отступление: на взгляд из XXI века пятидесятилетие распада Речи Посполитой удивительно напоминает современную ситуацию на Украине – разумеется, если брать в расчёт только внутреннюю политику. Славянские страны с противоречивым отношением к могучей соседке – России. Калейдоскоп политических витий, использующих народные волнения для борьбы друг с другом, непримиримые противоречия между регионами и много громких, пьянящих слов – свобода! Родина! Европа! И вечный Майдан. Польский «оранжад» три века назад привёл страну к катастрофе. Конечно, различий здесь не меньше, чем сходства, но историческая аналогия просматривается.

Конечно, у польских несчастий есть и другие причины. Славянские народы не могли ужиться под варшавской короной из-за религиозной и национальной розни. Не справлялась Речь Посполитая с политическим освоением обширных православных и грекокатолических (униатских) областей. Украинцы, белорусы, сильная еврейская прослойка – эти факторы стали для Польши тяжким многонациональным бременем.

К 1794 году в ослабленной, зависимой от Петербурга Польше начались брожения. Польские патриоты не могли примириться с униженным положением отечества – а тут ещё и якобинский хмель ударил в головы. Революция вызревала в тайне, а наружу прорвалась, когда русский генерал Игельстрём, командовавший войсками империи, пребывавшими в Польше, начал роспуск польских войск. Игельстрёму не хватало дипломатических дарований, но польское свободолюбие и без внешних раздражителей рвалось из теснин государственного кризиса. Генерал Антоний Мадалинский не подчинился, выступил из Пултуска со своими кавалеристами. К нему присоединялись другие отряды. Мятежный корпус напал на русский полк, затем – на прусский эскадрон, разбил их и с триумфом отошёл к Кракову. Тут же в Польшу, в Краков явился Тадеуш Костюшко, признанный вождь революции. На рыночной площади Кракова он произнёс свою клятву и был избран главным начальником восстания: это событие навсегда останется культовым в истории Польши. Военный инженер по образованию и революционер по призванию, он уже воевал против русских в рядах барских конфедератов, после чего сражался за океаном, в армии Джорджа Вашингтона, от которого получил генеральское звание. В 1794 году, на волне революции, он примет звание генералиссимуса – за пять лет до Суворова!

Чтобы разобраться в природе тогдашнего русского отношения к Костюшко, достаточно процитировать екатерининский рескрипт Суворову от 24 апреля: «Граф Александр Васильевич! Известный вам, конечно, бунтовщик Костюшко, взбунтовавший Польшу, в отношениях своих ко извергам Франциею управляющим и к нам из верных рук доставленных, являет злейшее намерение повсюду разсевать бунт во зло России». Не в первый раз назревала слаженная международная кампания против России: кроме Польши, удар могли нанести турки и шведы. Очередная война с турками месяц за месяцем назревала. Надо думать, решительность Костюшко укреплялась этими обстоятельствами (как и золотом «Парижской конвенции»).