Загадка 37-го. Три ответа на вызовы времени - Юрий Мухин

Странное это дело! Процессы были открытые, а реабилитация проходит секретно, втайне от народа. Вначале Горбачев политически реабилитирует троцкистов в своем докладе к 70-летию Советской власти, и лишь затем А. Н. Яковлев осуществляет это юридически. Почему не наоборот? Как это принято в «цивилизованном мире»! Почему ничего не говорится о показаниях сотен свидетелей, проходивших по этим делам? Почему в материалах комиссии нет ссылок на закрытые заседания суда (27.01.37 г., 9.03.38 г.)? В 30-е годы их нельзя было публиковать, а почему это не сделать сейчас? Закрытые заседания, где как раз, по просьбам самих подследственных, они рассказывали о своей шпионской деятельности, говорят о том, что никаких репрессий, пыток по отношению к подсудимым не было. Но общественное мнение всячески ориентируют, что подсудимых избивали.

В пример же приводят лишь один случай. После объявления обвинительного заключения Н. Н. Крестинский не признал свою вину, и председательствующий якобы объявил перерыв, во время которого его (Крестинского) зверски избили, чтобы добиться соответствующего признания. Как доказательство приводят показания Розенблюм, бывшей начальником санчасти Лефортовской тюрьмы, сделанные ею в 1965 году (сложно, наверное, было отказать последышам Хрущева).

Она показала, что когда к ним поступил Крестинский, то «он был тяжело избит, вся спина его представляла сплошную рану, на нем не было ни одного живого места. Пролежал он в санчасти три дня в очень тяжелом состоянии» (Известия ЦК КПСС. 1989. № 1).

Как было на самом деле, снова вспоминает непосредственный свидетель процессов В. Ф. Алексеев: «Никакого перерыва никто не объявлял. Ни на сутки, ни на трое. История отрицания Крестинским своей вины была следующая. Второго марта 1938 г. начался судебный процесс над „правотроцкистским блоком“. Он начался с оглашения обвинительного заключения. Когда оно было зачитано, председательствующий начал задавать один и тот же вопрос каждому из подсудимых: „Признаете ли Вы себя виновным в предъявленных Вам обвинениях?“

Все 20 подсудимых, в том числе и Бухарин, ответили: „Да, признаю“. Крестинский же промямлил: „Нет, не признаю“. После того как Крестинский произнес эти слова, суд зафиксировал в протоколе судебного заседания, что все подсудимые признали себя виновными, кроме одного – Крестинского.

После этого начался перекрестный допрос, и Бессонов, Гринько, Розенгольц, Рыков и Чернов убедительно доказали, что Крестинский „был троцкистом и остается им“.

На следующий день, зная, что Крестинский снова начнет путать показания, Вышинский обратился к суду с просьбой сначала допросить Раковского. Раковский убедительно доказывает, что „Крестинский был и остается троцкистом“. На процессе демонстрируются переписанные рукой Крестинского письма Троцкого, в которых он призывал поддерживать „ясное солнышко“ – Адольфа Гитлера!»

Вы считаете это наговором? Реабилитация потребовалась как раз для того, чтобы все это осуществить и довести дело троцкистов до конца. И совсем не случайно «великая криминальная революция» в августе 1991 года по дате совпала с началом первого процесса над антисоветским объединенным троцкистско-зиновьевским центром (19–24 августа 1936 г.).

Детки мстят за своих казненных отцов. Но самое поразительное то, что все эти шабаши происходят под стенания обывателей… о злодеяниях Сталина! И пока эти заблуждения будут сидеть в людских головах, мы всегда будем жертвами обмана и самообмана…