Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

Оставили солдат и командиров 132-го стрелкового полка на р. Бебже у Штабина под бомбами авиации Геринга и пулеметным огнем. Оставили их у м. Домбровы под непрерывным шквальным обстрелом противника. Группы бомбардировщиков наносили массированные удары по наступающим цепям батальонов 132-го стрелкового полка. Батальоны истекали кровью. Однако команды на отход не было. Как не было и помощи. И в хлебном поле, рядом с виднеющейся на горе ветряной мельницей и крышами домов Домбровы погибал 132-й стрелковый. Остались десятки трупов бойцов, молодых солдат и офицеров, в золотистом поле. Ни креста там, ни обелиска им некому было поставить. Остались и раненые с надеждой, что помощь идет, вот-вот, надо только потерпеть. Но шли, прочесывая поле и опушку леса, немецкие солдаты-автоматчики. Впереди раненых ждала неизвестность.

* * *

Из дела № Р-24000 (подсудимый Климовских В. Е.).

Ульрих: «На предварительном следствии (л. д. 25, т. 2) вы дали такие показания: «…Вторая причина поражения заключается в том, что работники штаба фронта, в том числе и я, и командиры отдельных соединений преступно халатно относились к своим обязанностям как до начала военных действий, так и во время войны».

Климовских: «Подтверждаю полностью».

Член суда Кандыбин: «Подсудимый Павлов на предварительном следствии дал такие показания: «…Предательской деятельностью считаю действия начальника штаба Сандалова и командующего 4-й армией Коробкова». Что вы скажете в отношении показаний Павлова?

Климовских: «Показания Павлова я подтверждаю».

В 4 час. 15 мин. начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил в прикрывавшую левый фланг Западного фронта 4-ю армию командарму А.А. Коробкову, что противник открыл массированный огонь по Бресту и крепости. В эти же минуты по телеграфу передавалась из штаба округа директива наркома обороны о приведении войск в боевую готовность.

Приняв директиву, командующий армией одновременно доложил командующему войсками округа генералу армии Павлову об артиллерийском обстреле Бреста. Тут же был отдан краткий боевой приказ №1 войскам 4-й армии о приведении их в боевую готовность и отражении наступления противника.

Командарм-4 лично передал приказ по телефону коменданту 62-го укрепленного района генералу Пузыреву и начальникам штабов 42-й и 6-й стрелковых дивизий. Командирам 14-го механизированного корпуса и 10-й смешанной авиационной дивизии, прибывшим в штаб армии в г. Кобрин по вызову, этот приказ был вручен лично. Командирам 28-го стрелкового корпуса, 49-й и 75-й стрелковых дивизий послан с нарочным.

Итак, директива наркома обороны, подписанная Тимошенко и Жуковым вечером 21 июня, была доведена до войск 4-й армии Западного особого военного округа только после 4-х час. 22 июня 1941 г., когда война уже началась, когда под массированным артиллерийско-минометным огнем и бомбами штурмовиков и бомбардировщиков фашистской Германии гибли советские люди, уничтожалась военная техника, в создание которой было так много вложено труда, творческой мысли, энергии рабочих, крестьян и интеллигенции. Кто в этом виноват? Генштаб, Павлов или кто-то другой? А может быть, просто расхлябанность, неисполнение своего служебного долга или преступная халатность?

Стрелковые полки 6-й и два полка 42-й стрелковых дивизий, полковые школы и спецподразделения полков и другие подразделения 28-го стрелкового корпуса, которые располагались в Брестской крепости, 22-я танковая дивизия, стоявшая в южном городке Бреста, артиллерия, находившаяся в открытых артиллерийских парках крепости, автомашины, кони, склады боеприпасов и горюче-смазочных материалов уничтожались, сгорали под разрывами артиллерийских снарядов и мин. Уничтожалась и сосредоточенная на артиллерийском полигоне для показа материальная часть. Кто в этом виноват? Павлов? Это он приказал сосредоточить весь Брестский гарнизон в крепости, загнав туда людей, технику, коней… как в «мышеловку». Большое количество личного состава войск 4-й армии осталось в крепости не потому, что имели задачу оборонять крепость, а потому, что не могли из нее выйти. Они были оставлены на погибель. И, с честью выполнив свой воинский долг до конца, погибая, но не сдаваясь, писали на стенах легендарной крепости: «Прощай, Родина!». На аэродромах в Пружанах, Высоком и Именине к 6 час. утра превратилась в искореженный металл авиация 10-й смешанной авиадивизии.

Заместитель командира 6-й стрелковой дивизии по политической части полковой комиссар М.Н. Бутин доносил в штаб 4-й армии о результатах артиллерийского обстрела немцами Брестской крепости: «После артиллерийского обстрела, произведенного в 4.00 22.06.1941 г., части в район сосредоточения компактно выведены быть не могли. Бойцы прибывали поодиночке в полураздетом виде. Из сосредоточившихся можно было создать максимум до двух батальонов.

Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона и одно орудие полковой школы. Личный состав, материальная часть и конский состав 1-го дивизиона, находящегося в крепости, были уничтожены».

Внезапным артиллерийским огнем были уничтожены две батареи и большая часть автотранспорта 204-го гаубичного полка. Значительные потери понесли подразделения 459-го стрелкового и 472-го артиллерийского полков 42-й стрелковой дивизии, танковая, артиллерийская и другая техника, собранная по приказу округа на артиллерийском полигоне и предназначенная для проведения опытного учения.

Огнем противника была уничтожена и артиллерия 22-й танковой дивизии.

А штаб Западного особого военного округа уже подготовил боевой приказ командарму-4:

«Командующий ЗапОВО приказал: прорвавшиеся и прорывающиеся банды решительно уничтожать, для чего в первую очередь использовать корпус Оборина (14-й механизированный). В отношении действий руководствуйтесь красным пакетом. Авиацию используйте для совместных атак с механизированными частями…»

Командующему фронтом вторил командир 28-го стрелкового корпуса генерал Попов, находившийся со своим штабом в роще в 2 км юго-восточнее Жабинки. Не имея постоянной связи со своими частями, не зная истинных потерь в полках и дивизиях, считая, что ничего серьезного не произошло, комкор приказал командиру 6-й стрелковой дивизии «коротким контрударом выбить противника из Бреста».

Командующий армией Коробков одобрил инициативу Попова и приказал командиру 10-й авиадивизии полковнику Н.Г. Белову нанести удар по противнику в Бресте, бросив в бой все самолеты, сохранившиеся после налета немецкой авиации. Наши командиры, привыкшие воевать на картах, в спокойной обстановке, в тишине штабов и «на местности», не умеющие мыслить и принимать правильные решения после «семь раз отмерь», без разведки, без знания обстановки погнали людей в «последний, но решительный бой».

Штаб 4-й армии в 11 час. 55 мин. 22 июня 1941 г. в донесении №05 в Минск сообщал:

1. «К 10 00. 22 июня части армии продолжают выходить в районы обороны (49 и 75 сд), причем гарнизон крепости Брест — 42 сд — потерпел от авиации и артиллерии противника большой урон, в результате… 6 сд вынуждена была к 7 00 22 июня отдать с боями Брест, а разрозненные части 42 сд собираются на рубеж Кузница, Бельке, Черне (459 сп с 472 ап в районе Жабинки, Королина, Хведковичи) и приводят себя в порядок. Таким образом, 42 сд только около 12 00 будет следовать для занятия своего района севернее — на уровень своего участка…