Двенадцать цезарей - Мэтью Деннисон

Проконсульство было получено по жребию, а не в качестве подарка от Нерона. Но именно Нерон совершенно непреднамеренно пришел на выручку Веспасиану в середине шестидесятых годов. Император поставил его во главе трех легионов в восставшей Иудее. Со временем падение Нерона окажется таким же значимым фактором для восхождения Веспасиана, как и поддержка легионов, которые император ему передал. Полученное от Нерона назначение не было вознаграждением. Менее чем за год до отъезда на Восток Веспасиан сыграл в «русскую рулетку» с законом об оскорблении величества. Путешествуя в свите Нерона в поездке по Греции, бывший консул и торговец навлек на себя немилость во время выступления императора. Точные обстоятельства неясны. То ли Веспасиан действительно заснул, как указывают источники, то ли имел глупость просто рано уйти. Вряд ли это имело большое значение. Достаточно отметить утверждение Светония о том, что были установлены драконовские меры, дабы не мешать Нерону петь. Некоторые женщины рожали в театре, чтобы не вызвать неудовольствие двора своим уходом, а «многие, будучи не в силах более его слушать и хвалить, перебирались через стены, так как ворота были закрыты, или притворялись мертвыми, чтобы их выносили на носилках». Из-за этого проступка эллинские каникулы Веспасиана были прорваны, и он поспешно бежал в изгнание прочь от императорского гнева. К счастью, через полгода настроение Нерона изменилось. Проверенное воинское мастерство и отсутствие аристократизма вкупе с недавним грехом перевесили недостаток воспитания и тонкого вкуса.

В феврале 67 года восстание в Иудее открыло перед Веспасианом новые возможности. Кроме того, оно позволило вернуться на государственную службу и в дальнейшей перспективе, независимо от Нерона, получить политическую опору. Не будь Первой Иудейской войны (прозаически названной иудейским историком Иосифом Флавием величайшим бунтом)^[236], поддержки наместника Сирии, Гая Лициния Муциана, и нового назначения, Тит Флавий Веспасиан не стал бы десятым цезарем Рима и родоначальником второй императорской династии. Этот сказочный поворот судьбы, как и продвижение Флавиев из Реаты в сенат, был оставлен в наследство Юлиями-Клавдиями.

Светоний мало отличается от других историков Веспасиана, так как тоже воспринимает его назначение в Иудею как дар свыше. «На Востоке распространено было давнее и твердое убеждение, что судьбой назначено в эту пору выходцам из Иудеи завладеть миром», — пишет он. Радостное облегчение Светония очевидно. В тот момент, когда впоследствии обожествленный человек стоит на пороге предательства, готовый захватить империю для себя, на помощь историку приходит провидение. Путь Веспасиана предсказан, предопределен, его продвижение прописано судьбой и выражено знамениями: в этом вопросе не может быть никаких личных амбиций или корыстолюбия. Обожествление императора оправдывается предзнаменованиями. Светоний, разумеется, дает собственную интерпретацию этого «давнего и твердого убеждения» в иудейских правителях мира. Он считает таковыми Веспасиана и Тита, хотя до 67 года они не были знакомы с этим регионом: один родился на ферме в пятидесяти милях от Рима, второй — в квартале многоквартирных домов этого города. Тем не менее в каком-то смысле оба действительно «родились» в Иудее, поскольку их римский характер закалился в суровом испытании войной. Современные читатели могут по-своему истолковать этот фрагмент.

Но мы забегаем вперед. Что касается Нерона, то его не волновали восточные пророчества. Он выделил в распоряжение Веспасиана дополнительные легионы, кавалерию и вспомогательные части — мощную силу численностью пятьдесят тысяч воинов, достаточную, чтобы совершить переворот.^[237] Для Нерона Востоком была только Греция, которую он победил игрой на кифаре. Он оставил Иудею Сабину, у которого отсутствовала музыкальность, но который выигрывал сражения при Клавдии и управлял провинцией Африка честно, без выгоды для себя.

В отличие от принципата Веспасиана римская победа в Иудее была бесспорной, даже когда события в Риме вынудили императора вручить командование своему старшему сыну, которому в то время было двадцать восемь лет и которому не хватало богатого военного опыта отца. Римляне одолели восставших, поскольку превосходили их в численности, обучении и техническом оснащении. Они грубо издевались над иудейскими воинами, попирая человеческое достоинство: не было такого оскорбления, которого они не нанесли бы мятежникам. Что касается осадной тактики и антипартизанской борьбы, то Веспасиан действовал настойчиво и методически.

Энергичный, выносливый, иногда вынужденный и способный, подобно фокуснику, волшебным образом извлечь резервы отваги, Веспасиан прокладывал курс от города к городу, когда противник, отступая, пытался укрепиться вначале в одном месте, потом в другом. Он поочередно захватывал крепости мятежников в Галилее, устремляясь к Иерусалиму. На результат не могли серьезно повлиять даже паузы в этой военной кампании. Веспасиан остановил наступление после самоубийства Нерона в 68 году. В 69-м война на время прекратилась, когда он оставил Иудею ради более важного сражения в Египте, где на кону стояло гораздо больше, чем сама провинция.

Случилось так, что Тит, а не Веспасиан покорил Иерусалим в августе 70 года после легендарной осады, длившейся 140 дней. К тому времени его отец мог позволить себе делить с ним лавры и всеобщее внимание и посмеяться над собственными притязаниями на триумф в Риме как признание своего военного искусства, поскольку к 70 году мир перевернулся с ног на голову. Больше не будет торговли мулами и закладных между братьями, не нужно прятаться в неизвестности от самовлюбленного верховного владыки, страдающего от воображаемых обид. Порожденная гением, династия Юлия и Августа завершилась хаосом, напоминающим фарс, когда прапраправнук Августа практически в одиночестве на Палатинском холме оплакивал собственное бесславное отречение от престола. Первого июля в Египте и двумя днями позже в Иудее Веспасиан был провозглашен императором. Это фактическое равенство с Гаем Калигулой, Клавдием и Нероном было больше, чем могла представить себе Веспасия Полла. Люди, поднявшие голос в его поддержку, были, как и он сам, солдатами. Было бы наивно предполагать удивление со стороны Веспасиана. Светоний признает его «надежду стать императором», тем более что ее разожгли долго продолжавшиеся соответствующие знамения.

В самом Риме сенат умышленно затягивал признание. Только 22 декабря он предоставил Веспасиану полные императорские полномочия и привилегии, включая вручение империя, неограниченных полномочий высшего должностного лица. Светоний игнорирует даже упоминание о роли сената, механически штампующего решения, поскольку ему больше не принадлежит право распоряжаться империей. Десятый цезарь отсутствовал в Риме. Оцепенелым после резни городом управляли от его имени бывший наместник Муциан и восемнадцатилетний младший сын принцепса, Домициан. Новый император, не склонный к самообману, оценил льстивые сенаторские речи по их истинному достоинству. Установив стандарты для своего десятилетнего правления, он прежде всего отказался от лицемерия.

Веспасиан датировал свое восхождение на трон не каким-то постановлением сената или собственным прибытием в Капитолий, а первыми приветственными возгласами легионов, знавших о его заслугах и провозгласивших его императором (и даже не догадывавшихся о его целях).