В глуби веков - Любовь Воронкова

Аристобул, как и другие историки, бывшие в войске, по приказу царя вел путевой дневник и записывал в него все, что поражало его или казалось стоящим внимания.

Так он записал, что гора Кавказ[47], возле которой царь ныне, в 329 году, основал еще одну Александрию, самая высокая гора в Азии. Склоны этой горы голые и каменистые, а растут на ней только теребинда и душистая трава сильфий, лучшая приправа к мясу.

Но хоть и бесплодна гора, а людей здесь много. На склонах пасутся большие стада — и крупный скот, и овцы. Овцы очень любят сильфий, они издали чуют его, бегут туда, где он растет, откусывают цветок и выкапывают корень. Приходится все места, где растет сильфий, огораживать. Эта трава высоко ценится.

Войско Александра терпело бедствия. Бесс опустошил всю местность вплоть до этой огромной горы. В горных долинах воины шли, увязая в снегу, страдая от холода, усталости, от недостатка еды и сна. Лошади изнемогали, падали, умирали, по всему пути горного перевала лежали их безжизненные тела.

Но царь был непреклонен. Для него не существовало неприступных гор и непроходимых дорог. Он шел вперед, и войско шло за ним. Александру надо было поймать Бесса.

В Бактрии никто не задержал Александра. Он с ходу захватил самые большие города — Бактры и Аорн. Оставив в Аорне сильный гарнизон, Александр прошел к реке Оксу, по следам Бесса, ушедшего за Окс.

Глубокое течение мутно-коричневой реки влекло огромную массу воды. На плоских, унылых берегах пустынно завывал ветер. На том берегу реки среди истоптанного снега чернели остатки сожженных судов, и серый пепел взвивался над ними. Переплыть реку невозможно — река в ширину не меньше шести стадий.

Попробовали забивать колья, чтобы навести мосты. Река без всякого усилия выворачивала колья и уносила по течению. Можно бы еще и еще раз попытаться установить опору для моста, но на пустом берегу не было леса.

Тогда Александр снова вспомнил Кира, его переправу через Тигр и Евфрат. И свою переправу через широкий Истр, которую он осуществил когда-то в дни своей ранней юности и первых боев. Снова, как и тогда, македонские воины собирали шкуры, из которых сделаны их походные палатки, набивали их соломой, зашивали наглухо, так, чтобы не проникла вода. Пять дней переплывало войско через Окс на этих нетонущих мехах. Пять дней переправляли конницу и запасы провианта.

И снова, еле отдохнув, македоняне следовали за своим царем туда, где новый персидский царь Артаксеркс готовил им сопротивление. Александр с удивлением убеждался, что страна сдает города, но не покоряется. Где-то в глубине горных долин Согдианы разрастается войско повстанцев. Бесс — Ахеменид, законный наследник персидских царей. Он может легко поднять на Александра племена, исстари подчинявшиеся персидскому владычеству.

Неожиданно, когда войско остановилось на отдых, в лагерь к царю явились посланцы. Они сказали, что их прислал Спитамен.

— С чем вы пришли ко мне? — хмуро спросил Александр.

— Спитамен велел передать тебе, царь, что если ты пошлешь хотя бы небольшой отряд, то можешь схватить Бесса. Спитамен и Датаферн решили выдать его тебе.

Александр не ожидал такой удачи. Значит, Спитамен, самый опасный его противник, изменил персам и перешел на сторону Александра! Значит, ему не придется пробивать себе путь сквозь бои с повстанцами местных племен, поднявшихся на него!

Взять Бесса Александр послал Птолемея, сына Лага. Решительный, жестокий и смелый, военачальник Птолемей помчался в лагерь Спитамена. Три гиппархии этеров, конные дротометатели, щитоносцы, лучники — все это войско, легкое и отважное, словно буря летело вместе с Птолемеем. Военачальники Александра, по примеру своего царя, умели делать за короткое время огромные переходы. Птолемей вместо одиннадцати дней пути внезапно, на пятый день, прибыл в лагерь Спитамена.

Дымящиеся, с запавшими боками и сбитыми копытами, лошади, тяжело дыша, остановились у желтых каменных стен небольшого селения.

Никто не встречал Птолемея. Громоздкие, с металлическими бляхами ворота были закрыты. В селении стояла странная тишина.

Птолемей велел глашатаю объявить, что жители останутся целыми и невредимыми, если откроют ворота и выдадут Бесса. Ворота медленно открылись. Толпа поселян, сгрудившись, стояла на площади. Никакого войска в селении не было.

— Где Спитамен? — спросил Птолемей.

Из толпы вышли старики. Низко кланяясь, они объяснили, что Спитамена здесь нет.

— Они стояли здесь лагерем сегодня ночью. А утром ушли. И Спитамен, и Датаферн.

У Птолемея напряглись скулы.

— А Бесс?

— Бесс остался. Он у нас под стражей. Спитамен велел выдать его. Берите.

Птолемей нашел Бесса в старом сарае, на соломе, с цепями на руках. Из полутьмы сверкнули на Птолемея яркие черные глаза и оскал белых зубов. Смеется он, что ли?

Увидев Птолемея, Бесс встал, громыхнул цепью. Он не смеялся. Он скалил зубы от невыносимой злобы, от усилия разорвать цепи, от безумного желания убить этими цепями всех, кто подвернется, а потом бежать.

Птолемей хладнокровно наблюдал за его резкими движениями. Бесс напоминал ему зверя, попавшего в капкан.

— Они изменники! Они все изменники! — кричал Бесс. Охрипший голос его был как клекот хищной птицы. — Они выдали своего царя, меня, Ахеменида! Македонянин, догони их, они достойны казни!

Птолемей не отвечал ему.

— Отправьте гонцов к царю, — приказал Птолемей. — Спросите, как мне поступить с Бессом.

— Не с Бессом, изменник! — закричал Бесс. — С царем Артаксерксом, Ахеменидом! Я — царь всех стран по праву рождения!..

Птолемей вышел на улицу. После духоты и тьмы последнего жилища Бесса день показался свежим и прекрасным. Птолемей остановился, вздохнув, поднял глаза к легкой синеве неба. Повеяло волнующим запахом талого снега и теплой земли.

«Это запах весны, — подумал Птолемей. — Весна недалеко…» Суровый воин мечтательно улыбнулся, сам не зная чему. Но тут же согнал эту неуместную улыбку.

— Поставьте сильную стражу. Заприте ворота. Ни на шаг не отступать от Бесса, еще раз упустить его нельзя.

Воины плотным кольцом окружили сарай, где сидел Бесс. Еще более плотная защита поставлена была вокруг стен селения. Птолемей почти не спал, он то и дело выходил из палатки и шел проверить: на месте ли Бесс?

Бесс был у него в плену. Но мучило, что ни Спитамена, ни Датаферна не оказалось в лагере.

«Почему они ушли? Или им стыдно было выдать Бесса своими руками? Или они не решились довериться мне?»