Диверсанты Сталина. Спецназ НКВД в тылу врага - Алексей Попов

При довольно большом объеме публикуемой литературы по этой проблеме практически не изучены формы и методы борьбы гитлеровских спецслужб против советских партизан. Исследователи, как правило, акцентируют внимание на зверствах оккупантов в отношении местного населения.

По мнению автора, непосредственно борьба фашистов против партизан заключалась в боевых операциях, разведке, охране коммуникаций и пропаганде.^[425]

Один из первых приказов по проведению боевых действий против партизан появился 19 июля 1941 года. Он требовал фактически непрерывного поддерживания в немецких частях состояния тревоги, запрещал передвижение одиночных солдат, предписывал всегда держать оружие наготове для открытия огня. Предусматривалось создание специальных конных патрулей для охраны дорог, проведение внезапных и повторных налетов на населенные пункты, прочесывание местности и т. д.^[426]

По мере расширения и усиления партизанского движения ожесточается характер немецких приказов. Так, в приказе 4-й танковой армии от 30 августа 1941 года предписывалось: «До наступления темноты упаковывать и сохранять секретные документы таким образом, чтобы, в случае нужды, гарантировалось их полное уничтожение»^[427]. Запрещалось говорить о служебных делах в присутствии «безобидных» крестьян, которые различными, незначительными вопросами, по мнению германского командования, преследовали шпионские цели.

Начиная с августа 1941 года, немецкое командование приступает к формированию для борьбы с партизанами специальных моторизированных и конных отрядов, вооруженных вплоть до минометов.^[428]

С осени 1941 года при многих германских дивизиях были созданы истребительные команды, отряды и батальоны по борьбе с партизанами. Там, где партизанское движение уже в первые месяцы войны приняло широкий размах, немцы использовали против них целые соединения. Однако не всегда крупномасштабные войсковые операции против партизан были удачными. Так, операция кавалерийской бригады СС, проведенная с 28 августа по 3 сентября 1941 года в районе Пинских болот и реки Припять, провалилась^[429]. Таким образом, гитлеровцы пришли к выводу, что тактика проведения малых операций мелкими группами наиболее эффективна. Но развернувшееся партизанское движение вынуждало немцев применять в борьбе с партизанами крупные силы, вплоть до дивизий.^[430]

То же постигло и войсковые операции гитлеровцев «Михаэль» и «Дрейк», проведенные осенью 1942 года в Белоруссии и на Украине^[431]. Танки в лесу показали свою непригодность, застревали в болотах, а шум их моторов предупреждал партизан об опасности, так как был слышен за несколько километров. Личный же состав немецких батальонов особого желания нападать на партизан без поддержки танков не испытывал.^[432]

Уже осенью 1941 года наиболее трезвые немецкие генералы признавали, что инициатива принадлежит партизанам и что для успешной борьбы против них немцы должны учиться у самих партизан. Так, генерал Роквес в секретном приказе № 1198/41 от 14 сентября 1941 года прямо говорил: «В лице русских партизан мы встречаем очень деятельного, ловкого, подвижного и решительного противника, который отлично умеет использовать местность, проводит свои операции преимущественно по ночам и, действуя в собственной стране, в большинстве случаев пользуется поддержкой населения»^[433]. Подобное откровенное заявление в приказе № 52 от 14 сентября 1941 года высказывал и генерал Шенкендорф.^[434]

Командир 2-го армейского корпуса в секретном приказе 1540/441 от 23 ноября 1941 года дает такую установку: «Русских следует бить их же оружием».^[435]

Для борьбы с партизанскими формированиями, кроме своих войск, гитлеровцы использовали войска союзников и полицейские батальоны из предателей и изменников Родины. Так, в Старо-Дубском районе Смоленской области против партизан действовал отряд из 30 процентов мадьяр, 30 процентов румын, З0 процентов русских, 10 процентов чехов^[436]. Причем при наступлении на партизан немецкие части, как правило, шли последними, пропуская вперед союзников, впереди которых шла полиция из местного населения.^[437]

В начальный период войны гитлеровцы вели разведку армейскими частями, а в ближнем тылу частями СС, дивизиями охраны тыла и полицейскими батальонами. В дальнейшем для разведки партизанских формирований немцы стали формировать разведгруппы от 2–4 человек до взвода. Кроме наземной, фашисты вели авиаразведку, а также добывали сведения путем захвата документов. Особенно стремились захватить списки партизан и советских работников.^[438]

Подобные попытки были особенно эффективны в начале войны. Так, например, 14 июля 1941 года в самолете, совершившем вынужденную посадку, было захвачено донесение начальника Управления политической пропаганды Северо-Западного фронта бригадного комиссара Рябчего на имя заместителя наркома обороны Л.З. Мехлиса. В донесении сообщалось о численности, организации, районах действия, задачах, вооружении и кадрах партизанских отрядов в районе Северо-Западного фронта. Документ был доставлен в Главную ставку германского командования и на другой же день разослан в штабы соединений.^[439]

Обращает на себя внимание то недопустимое обстоятельство, что донесение бригадного комиссара либо не было зашифровано, либо очень быстро поддалось расшифровке.

В связи с захватом этого документа германское Верховное командование издало приказ, приравнивающий партизан к вооруженным бандитам и предписывающий их беспощадное и поголовное уничтожение.

В руки германской разведки попала также инструкция для партизанских групп, которая была переведена на немецкий язык. По мнению аналитиков Разведупра, она была использована при разработке «Наставления по борьбе с партизанами».^[440]