История тайной войны в Средние века - Павел Остапенко

Осада длилась две недели. Отразить натиск крестоносцев не представлялось возможным, и Алексей III, захватив императорскую казну, скрылся из столицы. На следующий день, 18 июля 1203 года слепой Исаак II Ангел был освобожден из заключения и вновь провозглашен императором. В Константинополе рассчитывали таким образом избежать штурма. Действительно, теперь, казалось, не к чему было продолжать осаду: ведь они уже добились возвращения на трон законного правителя! Но, по Задарскому договору, этот правитель должен был заплатить рыцарям за оказанные ему услуги, а Исааку II Ангелу и его сыну (он стал соправителем отца под именем Алексея IV) нечем было расплатиться с «восстановителями справедливости» — им удалось собрать только половину обещанной суммы — 100 тысяч марок.

В конце концов Алексей вынужден был заявить крестоносцам, что отказывается выполнить условия Задарского соглашения. Более того, он прекратил снабжать крестоносцев продовольствием. Тогда разгневанный Дандоло заявил Алексею IV, что, подобно тому, как крестоносцы «вытащили его из грязи», они же «снова втолкнут его в грязь». Таким образом, вожди крестоносцев фактически объявили войну своим «царственным союзникам», которые не оправдали возлагавшихся на них ожиданий. Было заявлено, что «воинам Христовым» не остается ничего другого, кроме как самим добиваться своих «прав».

Вид огромного богатого города, раскинувшегося перед ними, с новой силой возбудил алчность западных рыцарей.

«Они, — пишет Виллардуэн, — никогда не представляли себе, что на свете может существовать такой город». За несколько недель до последнего штурма Константинополя, в марте 1204 года Энрико Дандоло, Бонифаций Монферратский и другие предводители крестоносцев подписали договор о разделе византийского государства, которое уже видели в своих руках.

^{Разграбление Константинополя}

Озлобленные долгим ожиданием добычи и ободренные своими духовными пастырями, рыцари, захватив Константинополь, набросились на дворцы, храмы и купеческие склады, грабя дома, разрушая бесценные памятники искусства, предавая огню все, что попадалось на пути. «Не знаю, с чего начать и чем закончить описание того, что совершили эти нечестивые люди, — писал впоследствии Никита Хониат, приступая к рассказу о грабительских «подвигах» рыцарей Креста. — О разграблении главного храма^[123] нельзя и слушать равнодушно. Святые налои, затканные драгоценностями и необыкновенной красоты, приводившей в изумление, были разрублены на куски и разделены между воинами, вместе с другими великолепными вещами. Когда им было нужно вывезти из храма священные сосуды, предметы необыкновенного искусства и чрезвычайной редкости, серебро и золото, которым были обложены кафедры, амвоны и врата, они ввели в притворы храмов мулов и лошадей с седлами: животные, пугаясь блестящего пола, не хотели войти, но они били их и таким образом оскверняли их калом и кровью священный пол храма… После этого нельзя и говорить, что чего-нибудь не делалось или что-нибудь было хуже другого: величайшие преступления были совершены всеми и с одинаковой равностью. Разве могли пощадить жен, дочерей и дев, посвященных Богу, те, которые не щадили самого Бога? Было весьма трудно смягчить мольбами и умилостивить варваров, раздраженных и исполненных желчи до того, что ничто не могло противостоять их ярости; если кто и делал такую попытку, то его считали безумным и смеялись над ним. Кто сколько-нибудь им противоречил или отказывал в требованиях, тому угрожал нож; и не было никого, кто не испытал в этот день плача. На перекрестках, в переулках, храмах — повсюду жалобы, плач, рыдания, стоны, крики мужчин, вой женщин, грабежи, прелюбодейство, плен, разлука друзей. Благородные покрылись бесчестьем, старцы плакали, богатые бродили ограбленными. Не было места, которое осталось бы не тронутым или могло бы служить убежищем для страдальцев. Бедствия распространялись повсюду. Боже бессмертный, какая была людям печаль, какое отчаяние!»

Никогда ранее не было совершено большего преступления против европейской цивилизации, чем Четвертый крестовый поход!

За падением Константинополя последовал захват большей части Византийской империи, главным образом территорий Балканского полуострова, где крестоносцы основали свое государство — Латинскую империю. Иннокентий III снял отлучение с венецианцев, и они немилосердно надули «крестоносных болванов» при разделе византийских владений. Энрико Дандоло воспользовался невежеством крестоносцев по части географии и обеспечил республике Св. Марка максимальные выгоды. Венецианцы-то хорошо знали, какие земли, города и гавани Византии представляют наибольшую ценность! К ним перешли часть Константинополя, Адрианополь, многие гавани на берегу Мраморного моря, ряд островов в Эгейском море, юго-западный Пелопоннес, остров Крит.

А что же досталось инициатору Четвертого крестового похода? Иннокентий III, пожурив захватчиков за совершенное ими «уклонение с пути», через некоторое время отбросил ханжеские протесты против злодеяний крестоносцев и объявил падение Константинополя «чудом Божьим», умилился по поводу того, что империя греков «справедливым Божеским судом перешла к латинянам». Папа подыскал оправдание для рыцарей: грабеж Константинополя — небесное возмездие за отступничество византийцев от католической церкви! Иннокентий III требовал «заслуженной платы». «Мы желаем, чтобы константинопольская церковь вашими стараниями возвратилась к преданному почитанию апостольского престола», — писал он предводителям крестоносцев, поторапливая их с подчинением греческой церкви Риму. Однако эта главная цель католической церкви и ее главы так и не была достигнута, причем не потому, что византийцы были слишком привязаны к православному обряду. Возможно, если бы латинянам удалось установить в Византии порядок и хотя бы видимость справедливого правления, замысел Папы удался бы. Но нет. Притязания Рима не осуществились в основном из-за общего возмущения местных жителей латинским порядком в целом.

* * *

Латинская империя просуществовала сравнительно недолго. В 1261 году никейский^[124] император Михаил Палеолог при помощи денег и генуэзского флота овладел Константинополем и восстановил Византийскую империю.

Однако годы правления латинян не прошли бесследно. Византия уже никогда не смогла восстановить свои прежние силы. Удар, нанесенный ей Четвертым крестовым походом и полувековым правлением «крестоносных болванов», превратил Византию лишь в тень некогда могущественного государства.