Главный финансист Третьего рейха. Признание старого лиса. 1923-1948 - Яльмар Шахт

Канцлер предоставил слово мне. Я согласился с тем, что рейнландцы правильно охарактеризовали положение, но подчеркнул необходимость самопомощи. Не замедлил я указать и на политические последствия, которые неизбежно вызовет наше принятие французской помощи.

— К несчастью, — парировала противная сторона, — правительство до сих пор не было в состоянии помочь нам. Наша программа самопомощи может принести плоды только при поддержке французского капитала. Или вы знаете другой способ, господин Шахт?

— Да, есть другой способ.

После этих слов я рассказал о своем плане создания Золотого дисконтного банка во всех подробностях. Утаил всего один пункт — письмо Нормана к Финали. В ходе последующих событий я не проронил о нем ни слова. Я впервые упоминаю о нем по истечении тридцатилетнего периода. Не делал я этого все указанное время, поскольку знал то, чего не могли знать рейнландцы, а именно — французы начали трусить.

Разумеется, представители Рейнланда выдвинули множество возражений против моего плана, который они назвали неосуществимым, и, когда я опроверг эти возражения, они наконец остановились на утверждении, что мне не удастся собрать в Германии 100 миллионов марок в иностранной валюте. А эта сумма должна составить половину капитала Золотого дисконтного банка.

Такой ход дискуссии побудил канцлера заметить:

— Господин Шахт, нам придется прийти сегодня к определенному решению, давать или воздержаться от согласия учредить центральный банк Рейнланда. Учитывая возражения, выдвинутые этими господами, мы можем, полагаю, прийти к такому решению, если четко уясним себе, сможете вы или нет собрать эти сто миллионов марок.

Поскольку правительственная конференция состоялась сразу же после моего возвращения из Лондона, у меня не было возможности прозондировать обстановку или предпринять какие-либо меры для получения этих 100 миллионов. Поэтому мне пришлось либо соглашаться на риск правительствснного решения в пользу рейнландцев, либо брать на себя всю ответственность за нахождение этой суммы. Я сказал:

— Господин имперский канцлер, я берусь за сбор ста миллионов марок и уверен, что найду эту сумму.

— В таких обстоятельствах, господа, — сказал канцлер, — вы понимаете, что ввиду ответственности, которую взял на себя председатель Имперского банка, правительство не считает себя вправе выдать разрешение на учреждение центрального банка Рейнланда.

После выражения своей неудовлетворенности и разочарования рейнландцы покинули конференцию.

В дни, последовавшие непосредственно за конференцией, я организовал встречи с представителями нескольких банков и банковских фирм и через короткое время с удовлетворением убедился, что необходимая сумма в иностранной валюте собрана.

Теперь я мог без промедления приступить к учреждению Золотого дисконтного банка. Для этого необходимо было провести через рейхстаг соответствующий законопроект. Мы подготовили такой проект, и он был представлен правительством в рейхстаге, откуда прошел перед обсуждением через различные комитеты. Здесь я снова встретил сопротивление. Консервативные элементы, которые уже выражали серьезное недовольство в вопросе о рентных марках, подозревали, что их влияние будет ограничено еще больше. Они поручили Гельффериху бросить мне вызов. Один из его аргументов был таким же, какой я выдвигал против французского участия. Он выражал опасения относительно иностранного влияния на руководство Имперского банка. Я с легкостью возразил, что участие капитала в предприятии в представлении французов — особенно в связи с преобладанием иностранного капитала — могло привести как раз к такому нежелательному результату. В моем же случае это был вопрос обычного заимствования, которое я могу выплатить в любое время в течение трех лет. Не было никаких признаков чьего-либо влияния на политику Имперского банка.

Наконец Гельфферих заявил, что опасается, как бы процентная ставка займа не оказалась слишком обременительной для экономики страны и убыточной для Имперского банка.

— Какой процент вам придется выплачивать, господин Шахт?

Мой ответ поверг всех в явное изумление. Даже Гельфферих не нашел что ответить на мое краткое замечание:

— Пять процентов, господин Гельфферих.

Каждый знал, что в это время типичная процентная ставка превышала эту цифру вдвое и даже больше. Дебаты в комитете завершились резолюцией, предусматривавшей представление законопроекта об учреждении Золотого дисконтного банка пленарной сессии рейхстага.

Но испытания в связи с планом создания Золотого дисконтного банка еще не закончились, поскольку в это время в Париже собрался комитет Дауэса. Его участники были немало расстроены, когда узнали, чего мне удалось достичь за прошедшее время с точки зрения монетарной политики. Конечно, мне пришлось сообщить им о плане создания Золотого дисконтного банка. Они, естественно, хотели приписать себе заслугу окончательной стабилизации немецкой валюты и делали все возможное для отсрочки фактического создания банка. Экономика Германии неизбежно пострадала бы от этой политики промедления, с которой я не мог смириться. Поэтому я должен был прибегнуть к приему, которым часто пользовался в последующие годы: я активизировал свою общественную деятельность.