Секреты Российского флота. Из архивов ФСБ - Александр Черепков

Отразив декабрьское наступление противника, личный состав гарнизона Севастополя в зимние и весенние месяцы 1942 г. продолжал совершенствовать оборону, обобщать и изучать опыт проведенных боев.

Однако в период третьего штурма Севастополя в июне — июле 1942 г. войскам СОР, находившимся почти семь месяцев в осаде и проявившим в боях мужество и героизм, не удалось сдержать натиск гитлеровских войск. К 1 июля сопротивление защитников города прекратилось, за исключением отдельных разрозненных очагов.

Участие морских пехотинцев в Севастопольской обороне 1941–1942 гг. достаточно полно отражено в отечественных исследованиях и в мемуарной литературе{142}.

Но наиболее ценным и достоверным источником являются архивные материалы, в том числе документы, подготовленные непосредственно в осажденном Севастополе.

В настоящем сборнике впервые вводятся в научный оборот рассекреченные материалы 3 отдела (Особого отдела) Черноморского флота[147], хранящиеся в Центральном архиве ФСБ России. Документы охватывают второй период в обороне Севастополя — с 17 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г.

В них содержатся данные об организации обороны Севастополя, действиях военного руководства и допущенных тактических просчетах, о дислокации и численности подразделений морской пехоты, боевых потерях, итогах боев, оценка боевых и моральных качеств морских пехотинцев, оборонявших Мекензиевы высоты[148].

Особое место в документах отводится моральным и бытовым качествам бойцов. Наряду с беспримерным мужеством командиров и матросов в ожесточенных боях с противником отражены случаи трусости личного состава, некомпетентность командиров, пораженческие настроения, факты добровольной сдачи в плен, вербовки наших военнослужащих немцами с целью выполнения разведывательных и диверсионных заданий в боевых порядках и тылу советских войск.

* * *

Спецсообщение заместителя начальника третьего отдела ЧФ о состоянии частей морской пехоты, обороняющих Севастополь, на 1 января 1942 года

Сов. секретно. № 11

2 января 1942 г.

г. Севастополь

Начальнику особого отдела Кавказского фронта[149]майору госбезопасности

тов. Рухадзе[150]

7-я бригада морской пехоты[151]в течение 28–39 декабря 1941 года занимала прежнюю линию обороны, за этот период происходили бои местного значения. Противник не предпринимал наступательных действий, а усиленно окапывается. За эти дни бригада потеряла убитыми — 1 чел., ранеными — 7 чел.

27 декабря в бригаду прибыло пополнение в составе одного взвода под командованием вновь прибывшего старшего лейтенанта Дебелого, 1905 г. рождения, беспартийного. Взвод расположился на передовой линии обороны, 29 декабря Дебелый под предлогом обхода передовой линии обороны отправился в сторону противника и исчез. Дебелый перешел на сторону врага.

Второй Перекопский полк[152]с 28 по 30 декабря 1941 г. занимал прежние позиции. 28 декабря 50 автоматчиков противника прорвались в лощину перед высотой 115, где расположены мелкие, вновь прибывшие на фронт, армейские части. После сильного артиллерийского и минометного обстрела противника удалось выбить из лощины. Командование дивизии для ликвидации прорыва выделило дополнительно батальон, но силами полка прорыв был ликвидирован до прибытия батальона. В этой операции проявили трусость командир 1-го батальона Гусак, в отношении которого вопрос решается в штабе дивизии, и комиссар батальона Бузенцов, который отстранен от занимаемой должности.

За 28–30 декабря 1941 г. полк потерял убитыми 20 чел., ранеными — 50 чел. Противник за этот период потерял до 100 чел. убитыми и 50 ранеными.

28 декабря краснофлотец Морозов, вновь прибывший в полк из пополнения, на посту покончил жизнь самоубийством при неизвестных обстоятельствах. По этому вопросу проводятся расследования.

На командном пункте 2-го Перекопского полка командиром и комиссаром полка содержались две женщины, не имеющие никакого отношения к воинской части. В начале декабря 1941 г., после нашего неоднократного напоминания, эти женщины были удалены с КП[153], однако были оставлены при штабе тыла. 25.12.1941 г. командование полка вызвало из санчасти полка санитарку Грузинцеву Евгению Петровну и военфельдшера Волгину Анну, которых продержали у себя на КП 2-е суток, а 27.12.41 г. к ним на КП вернулись из тыла прежние женщины, которые до сего времени живут на КП вместе с комиссаром и командиром полка. Видя такое положение, комиссар второго батальона Прокофьев в одной из бесед заявил, что если комиссару полка разрешается иметь при себе женщин, то ему тоже разрешается — «а я, что, разве не комиссар», — сказал Прокофьев.