1612. Все было не так! - Дмитрий Винтер

Перипетии освобождения Москвы хорошо известны, и здесь нет смысла их повторять. Здесь вернемся только к вопросу о военных способностях Пожарского. Похоже все-таки, что те историки, которые их оценивают невысоко, не правы. Попытаемся разобраться в этом вопросе.

На Москву двигалось примерно 15-тысячное войско Ходкевича. Кроме того, в Кремле сидел примерно трехтысячный гарнизон, впрочем, почти потерявший боеспособность от голода. По мнению Дм. Иловайского, Второе ополчение было «гораздо более многочисленным»[694], однако в этом есть серьезные сомнения.

Классическая точка зрения советских историков – что у Минина и Пожарского было от 8 до 10 тыс. чел. Однако надо помнить, что имелось еще Первое ополчение, сопоставимое по численности, так что всего у ополченцев вполне могло быть 15–20 тыс. чел., что было примерно равно польскому войску или даже несколько превосходило его.

Однако, как бы то ни было, на Москву двигалось большое войско под командованием выдающегося полководца: гетман Ходкевич в течение предшествующего десятилетия прославился несколькими победами над таким сильным противником, как шведы (последним всего через поколение предстояло снискать славу лучшей армии Европы), причем большинство этих побед было одержано значительно меньшими силами, во многом за счет польской конницы, в то время не имевшей равных в Европе[695]. Победить такого полководца и такую армию даже несколько бо́льшими численно, но наспех собранными силами было совсем не просто и требовало немалого военного дарования.

В итоге в трехдневном бою (22–24 августа 1612 г.) Минин и Пожарский одержали полную победу над войском Ходкевича, причем решающую роль сыграли казаки Трубецкого, ударившие полякам во фланг после того, как их, до того равнодушно взиравших на битву, усовестил Авраамий Палицын[696]. По некоторым сведениям, атакой казаков руководил лично Минин. Ходкевич отступил от стен Москвы, а 28 августа ушел, пообещав, правда, вернуться, после чего сдача польского гарнизона в Кремле, измученного голодом и полуторагодичной осадой, стала лишь вопросом времени.

В то же время известно, что еще и в сентябре 1612 г. Пожарский и Трубецкой спорили, «кто главнее», и лишь в конце сентября был достигнут компромисс. Тогда их правительства объединились, дублирующие друг друга приказы слились и т. д.[697]

22 октября (1 ноября по новому стилю) 1612 г. князь Трубецкой со своими казаками выбил поляков из Китай-города. 24 октября (3 ноября) из Кремля выпустили русских, сидевших в осаде вместе с поляками. Минин и Пожарский не позволили казакам расправиться с этими людьми. Наконец, 25 октября (4 ноября) 1612 г. поляки сдались окончательно и русские вошли в Кремль. По условиям капитуляции, присяга Владиславу со стороны русских, сидевших в Кремле, была аннулирована[698].

Москва была освобождена. Именно этот день и празднуется теперь как День единства нации. Но возникает еще один вопрос: правильно ли мы празднуем этот день? В упоминавшемся фильме 1939 г. «Минин и Пожарский» сказано: «7 ноября 1612 года Москва была освобождена». Однако советские создатели фильма в стремлении связать даты освобождения Москвы от поляков и прихода к власти большевиков, видимо, «забыли», что в XVII столетии разница старого и нового стилей составляла не тринадцать, как в ХХ в., а всего десять дней. Так что правильная дата – все же 4 ноября. В. Козляков называет, правда, 28 октября (7 ноября) как самую позднюю из дат взятия Кремля[699], но больше ни у кого я этой даты не встречал…

Ключевые моменты. Без всякой там «сильной руки Грозного царя и его опричников» подвиг освобождения страны совершило общество. И это опровергло миф о том, что свобода вредна России в принципе. «Единство, нераздельность власти» довели страну «до ручки», а порыв снизу ее спас.