Собор Святой Марии - Ильдефонсо Фальконес

— Он себя загонит, — сказал Жозеп в конце дня.

На этот раз Рамон не посмел ему возражать.

— Тебе не кажется, что ты переходишь пределы разумного? — спросила Алеста однажды ночью свою сестру.

— Почему?

— Если отец об этом узнает…

— О чем он должен узнать?

— О том, что ты любишь Арнау.

— Я не люблю Арнау! Просто… просто… Мне хорошо, Алеста. Мне нравится, когда он на меня смотрит…

— Ты его любишь, — настаивала сестренка.

— Нет. Ну как тебе объяснить? Когда я вижу, как он на меня смотрит, когда он краснеет, у меня такое ощущение, будто его взгляд проходит сквозь мое тело.

— Ты его любишь.

— Нет. Спи лучше. Что ты понимаешь? Спи…

— Ты любишь его, любишь, любишь.

Аледис решила не отвечать, но задумалась: любит ли она Арнау? Скорее всего, она лишь упивается тем, что на нее смотрят, не в силах скрыть своего желания. Девушке нравилось, что Арнау не мог отвести глаз от ее тела; она получала удовольствие от явной досады, сквозившей в глазах юного бастайша, когда она прекращала искушать его.

Была ли это любовь? Аледис искала ответ и мысленно возвращалась к мгновениям, когда она испытывала неповторимое удовольствие, играя чувствами Арнау.

Однажды утром, увидев, что Жоан вышел из дома Пэрэ, Рамон поспешил ему навстречу.

— Что происходит с твоим братом? — спросил он, даже не поздоровавшись.

Жоан ненадолго задумался.

— Я думаю, что он влюбился в Аледис, дочь дубильщика Гасто.

Рамон засмеялся.

— Значит, это любовь сводит его с ума! — воскликнул он. — Если Арнау будет и дальше так продолжать, он просто загнется. Нельзя работать с таким напряжением. К тому же он не готов к большим нагрузкам. Мне не раз приходилось видеть, как надрывались бастайши. А твой брат еще очень молод, чтобы его разбил паралич. Сделай что-нибудь, Жоан.

Этой же ночью Жоан попытался поговорить с братом.

— Что случилось, Арнау? — спросил он его со своего тюфяка.

Арнау не отвечал.

— Ты должен рассказать мне об этом. Я — твой брат и хочу помочь тебе. Ты ведь всегда заботился обо мне.

Поделись со мной своими трудностями.

Жоан замолчал, давая Арнау подумать над его словами.

Это… это из-за Аледис, — признался тот и беспомощно посмотрел на Жоана, который напрягся, но не стал перебивать его. — Не знаю, что со мной происходит при этой девочке. После прогулки по берегу… что-то изменилось между нами. Она так ведет себя, как будто бы ей хотелось… Ну не знаю… Кроме того…

— Что? — спросил Жоан, когда Арнау неожиданно замолчал.

«Я не собираюсь ни в чем ей признаваться, пусть за меня говорят взгляды», — решил в этот момент Арнау и вновь представил себе обнаженные груди Аледис.

— Ничего.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что меня одолевают дурные мысли, я вижу ее голой. Вернее, мне хотелось бы увидеть ее голой. Мне бы хотелось…

Жоан настоял, чтобы учителя просветили его и поподробнее рассказали обо всем, что касалось этой темы. Они же, не догадываясь, что интерес ученика вызван обеспокоенностью за своего брата, заключили, что мальчик может поддаться искушению и сойти с пути, по которому он так решительно пошел, и пустились в пространные объяснения по поводу теории пагубной природы женщины.

— В этом нет твоей вины, — сделал вывод Жоан.

— Нет?

— Нет. Порочность, — объяснил он ему, шепча у очага, возле которого они спали, — это один из четырех естественных недугов человека, которые изначально есть у нас из-за первородного греха. Порочность женщины сильнее любой другой порочности, существующей в мире. — Жоан по памяти повторял объяснения своих учителей.

— Какие же остальные три недуга?

— Алчность, невежество и апатия, то есть неспособность творить добро.

— И какое отношение имеет порочность к Аледис?

— Женщины порочны по своей природе и толкают мужчину на путь зла через искушение, — процитировал Жоан.

— Почему?

Потому что женщины изменчивы, как ветер. Они ветрены и меняют направление подобно потоку воздуха. — Жоан вспомнил священника, который привел это сравнение: вытянутые руки святого отца с дергающимися без остановки пальцами крутились вокруг его головы. — Помимо этого, — продолжил он, — поскольку у женщин довольно мало здравого смысла, они не в силах сдерживать свою порочность.

Хотя в последнее время Жоан много читал об этом, он с трудом подыскивал слова, чтобы объяснить суть отношений между мужчиной и женщиной.

— Мудрецы утверждают, — с важностью говорил он, — что женщина по природе своей холодная и флегматичная. Между тем известно, что, когда холодное загорается, оно горит с большой силой. Согласно существующему мнению, женщина является полной противоположностью мужчины, а значит, ее отличают непоследовательность и абсурдность. Стоит только присмотреться, и станет ясно, что даже форма ее тела совершенно не такая, как у мужчины: она широкая внизу и узкая вверху. В то же время тело хорошо сложенного мужчины должно быть другим: сужаться от груди книзу, быть широким в груди и плечах. К тому же у мужчины более крупная голова. Когда рождается женщина, первый звук, изданный ею, — «э», который является звуком ругани. Первый же звук, изданный при рождении мужчиной, — «а», обозначенный первой буквой алфавита, стоящей в другом конце от «э».

— Это невозможно. Аледис не такая, — заявил Арнау, выслушав своего ученого брата.

— Ты заблуждаешься. За исключением Святой Девы, которая зачала Иисуса безгрешно, все остальные женщины одинаковы. Даже предписания твоей общины подразумевают это! Разве они не запрещают внебрачные отношения? Разве они не велят изгнать из общины того, у кого есть подружка, или того, кто живет с бесчестной женщиной?

Арнау не мог ничего возразить. Он не знал доводов мудрецов и философов, но как бы Жоан ни упорствовал, Арнау допускал, что вполне могли быть случаи, не описанные ими. Однако правила, установленные общиной бастайшей, Арнау хорошо знал: его сразу познакомили с основными требованиями и предупредили, что, если он их нарушит, его выгонят. А община не могла ошибаться!

Арнау почувствовал себя ужасно сконфуженным.

— И что же делать? Если все женщины плохие…

— Прежде всего надо на них жениться, — перебил его Жоан. — А затем, вступив в брак, человек должен следовать учению Церкви.

Жениться, жениться… Такая мысль никогда не приходила ему в голову, но… если это единственный выход…

— А что нужно делать, когда женишься? — спросил Арнау дрожащим голосом. От мысли, что он будет с Аледис вместе всю жизнь, у него перехватило дыхание.