Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Видела бы ты эту цацу, – сказала Сол Брэдбери, широкими беспорядочными мазками покрывая взбитыми яйцами корочку пирога. – Явилась сюда, наглая как невесть кто, и заявила мне, что ты воровка.

– Не может быть, ты не шутишь? – отозвалась потрясенная Пташка.

– Еще как может, черт бы ее побрал. Тебе нужно вести себя поосторожнее. Если Доркас или миссис Хаттон прознают, тебе придет конец, и, что бы я им ни говорила, ничто тебя не спасет. Эту миссис Уикс я послала подальше, но тебе остается лишь надеяться, что она не проговорится хозяйке.

– Пусть только посмеет, и я ее как следует проучу.

– Да? И как, интересно, тебе это удастся, если эту даму не напугал даже мистер Аллейн, который ее чуть не придушил? – спросила кухарка.

Пташка нахмурилась и замолчала. Стиснув зубы, она принялась толочь пестиком в ступке горошины черного перца, да так яростно, что каменные поверхности терлись друг о друга со скрежетом. «Как она посмела?» Пташка едва могла поверить, что эта женщина способна на такой поступок. Она выглядела худой, бледной и чопорной, да еще эти светские манеры, совсем не подобающие ее скромному положению. Голос у миссис Уикс всегда был тихий, сдержанный. Пташка не могла себе представить, чтобы эта фифа когда-нибудь кричала, ругалась или спорила. И вместе с тем она была упорной, полной решимости и продолжала снова и снова приходить в дом Аллейнов. Пташка не предвидела этого, когда подстраивала встречу миссис Уикс и Джонатана. Она думала только о том, как спланировать ее таким образом, чтобы понаблюдать за его реакцией, выжать из него признание. Теперь у нее, по-видимому, появились проблемы с женой Дика Уикса. Та ей больше была не нужна, и от нее следовало избавиться. Пташка не сомневалась, что миссис Уикс ушла сразу же после посещения кухни, не задержавшись, чтобы поговорить еще с кем-нибудь о том, что ей удалось подглядеть в комнате для прислуги. Однако, пожалуй, следовало поскорее уничтожить улики.

После недолгого ужина, во время которого она подавала еду, а после мыла посуду, озабоченная и кипящая гневом Пташка вытащила из-под кровати джутовый мешок и быстро просмотрела его содержимое. Там лежали бутылка эля, украденная этим утром, а кроме нее, банка с маринованными яйцами, толстый кусок засохшего бекона, немного инжира, миндаль и полголовки твердого сыра, чуть-чуть подпортившегося, но местами вполне съедобного. Пташка, тихо ступая, прошла на кухню, где стянула остатки хлеба, уже нарезанного для господского стола и все равно скоро ставшего бы черствым, а затем потащила свой улов к входной двери, в которую успела юркнуть, когда услышала на черной лестнице шаги Доркас, усталые и шаркающие. Время, чтобы доставить все это по назначению, было не самое лучшее, обычно она это делала в другой день недели. Сегодня ее никто не ждал. Как она посмела… И Пташка, спускаясь с холма по дороге, ведущей в город, принялась ругать на чем свет стоит эту проклятую жену Дика Уикса.

* * *

Вблизи Римских бань Рейчел замешкалась. Вечер еще только начинался, а было уже холодно и темно. Сырой ветер гулял по мокрым улицам, но Рейчел не хотелось сидеть одной в притихшем доме, ожидая, когда вернется Ричард. Поэтому она принялась бродить по ближним улицам, наблюдая за прохожими, лошадьми и каретами. Джентльмены выходили из бань с влажными волосами, от которых поднимался пар. Дети играли у сточной канавы, поджидая, когда у приходивших мимо джентльменов вывалится что-нибудь из карманов или когда выдастся возможность в них пошарить. Они играли среди куч опавших листьев на площади Эбби-Грин, подбрасывая их в воздух и смеясь, когда те падали бурым дождем. Глядя на них, Рейчел улыбнулась, и ей захотелось собственного ребенка. Она бы смогла посвятить себя ему. Рейчел подслушивала обрывки разговоров, не выпуская из рук корзину, позволяющую встречным предположить, что некая гипотетическая хозяйка послала куда-то свою служанку с поручением, например в лавку сделать покупки; и хотя эта выдумка придавала ей бодрости, она все больше чувствовала себя паразитом, жизнь которого всецело зависит от других людей. Рейчел рылась в кошельке, чтобы достать из него несколько мелких монеток и купить печеное яблоко у человека с ручной тележкой, полной раскаленных углей, когда увидела пробегавшую мимо Пташку. Девушку невозможно было не узнать, когда свет уличного фонаря блеснул в ее рыжих кудрях; она была очень хорошенькой, несмотря на свой хмурый вид.